Дневники профессора Богословского
gorgonopsia
Марина Тимашева: На нашей книжной полке пополнение: Михаил Богословский. Дневники, 1913 – 1919. Листаю и вижу, что редакторы и издательство ''Время'' вложили в этот толстый том много труда. Из 800 страниц почти половина приходится на комментарии. Так что по этой части у рецензента Ильи Смирнова обычных его претензий быть не должно. Но он говорит, что книга произвела удручающее впечатление.

Илья Смирнов: Редакторская работа, Вы правы, едва ли не образцовая. По каждому из персонажей, хотя бы мельком упомянутых в дневнике – биографическая справка; по каждому эпизоду Первой Мировой войны, сведения о котором дошли до автора из газет или из рассказов его знакомых – справка военно-историческая. Что касается автора, то Богословский Михаил Михайлович – известный историк, а ''главный труд'' его жизни (792), биографию Петра Первого, мы уже обсуждали в связи с новейшим переизданием
А в дневнике запечатлены те самые годы, когда труд создавался: ''Среда. Работал над Петром'' (104) или ''Дождь, ветер, мрачно. Всё это очень благоприятствовало работе над Петром'' (217). И сейчас издатели предлагают нам ''понять внутренний мир крупного ученого, его мировоззрение…, ощутить обаяние его личных, человеческих качеств'' (4), ''широту исторического кругозора'' (26).
Что ж, давайте я Вам зачитаю несколько ''обаятельных'' цитат.
''Был на Курсах, видел там каких-то косматых, волосатых и пейсатых молодых людей…'' (360)
''В Москве, первопрестольной столице и центре православия, председателем Думы избран еврей'' (383)
''Разные Либеры, Даны, Гоцы и прочая парша'' (389)
''разных Цедербаумов и Апфельбаумов, выступающих под чужими именами'' (380)
''когда во главе государства стали жиды и негодяи, отрадно иметь во главе церкви чистого и святого отца'' (454)
''Игнатьев – добрый, благодушный, отзывчивый человек, и в этом его привлекательные, но в то же время и слабые стороны… Он без всякой меры давал евреям всяческие разрешения'' (283)
''анархисты и большевики находятся в связи с Германией и действуют на немецкие деньги. Теперь опубликованы документы, их изобличающие… Посредниками в этих сношениях были все евреи'' (380)

Марина Тимашева: Чует моё сердце, Вам опять напишут гневную отповедь про цитаты, вырванные из контекста, и так далее.

Илья Смирнов: Нет, аннотация нас не обманывает, перед нами как раз целостное и последовательное мировоззрение. К простолюдинам титульной национальности автор относится не намного лучше, они у него выведены под собирательными кличками: ''товарищи Иваны'' (176), ''товарищи Семены''. ''Крестьяне держат себя вызывающе нагло по отношению к помещикам…'' (364)
''Осматривали этот старинный барский дом, кажется, в трех поколениях принадлежащий Теляковским. Сколько вкуса, тонкого и изящного! И неужели все эти уголки должны теперь исчезнуть перед пропотелым ''спинжаком'' товарища Семена…'' (375). ''Скоро мы все будем ходить обтрепанными и потертыми. Придется облачиться в какие-либо упрощенные косоворотки'' (171). ''Что же значит устранение одного Ленина, когда остаются их еще десятки! Всегда мне казались уродливыми и отвратительными эти собрания неизвестных, темных людей, на четверть жидов…'' (388)
Видите, только на четверть.
Вот очень характерная ремарка по ходу империалистической войны, как известно, неудачной для России. ''Работа не шла: мысль почему-то все направлялась к городам и территориям, покинутым нашими войсками… Мне как-то особенно реально представлялась картина эвакуации Москвы, если бы такая эвакуация случилась… Как уйти из города двухмиллионному населению! Какая была бы сумятица, смута и беспорядок на вокзалах! В 1812 г. дело было гораздо проще: запрягали своих лошадей и с обозом в сопровождении челяди уезжали в свои деревни'' (65). То есть, в сознании автора происходит непроизвольная подмена: вроде бы, сначала речь шла обо всем населении, а дальше – только о тех, кто имел ''челядь'' и ''свои деревни''. Других как бы и не существует.
Дальше. Возникают серьезные трудности с продовольственным снабжением. В конечном итоге они-то и приведут к свержению монархии. Комментарий ученого: ''ничего не ев с утра или точнее со вчерашнего обеда в Empire, я осведомился о лучшем ресторане в Ярославле и направился, согласно указанию извозчика и двух городовых, в гостиницу ''Бристоль''. Ресторан, действительно, великолепный… Жалобы на недостаток продуктов вздуты. Можно еще жить в русской земле!'' (203)

Марина Тимашева: Что-то мне это напомнило – из Французской революции.

Илья Смирнов: Профессиональный историк даже не заметил, что пересказал своими словами известный афоризм: ''Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные''. Если нечего кушать, пусть зайдут в ''Бристоль''. И земельного вопроса, оказывается, не существует, только ''подлое шарлатанство'' эсэров, а без них и не надо крестьянам никакой земли (393). При этом автор убежден, что ''партия с(оциалистов) – р(еволюционеров) возникла в 70-х гг.'' (393), Мартов большевик (388) и т.п.
Для полноты картины приведу суждение о женщинах. ''Для ученой деятельности нужно творчество: эта деятельность не есть пассивное усвоение, а творчества нет у женщины. Нет женщин – композиторов, нет поэтов, нет живописцев – не может быть и крупных учёных'' (137). Тут даже редакторы не выдержали и прокомментировали: что к тому времени ''Мария Склодовская-Кюри уже дважды была удостоена Нобелевской премии'' (48).
Ну, и наконец, чем сердце успокоится: ''я предпочитаю сильную власть монарха, стоящего над партиями… Господствовать в партиях будут купцы – мародеры и жиды'' (268). ''Корнилов – это последняя надежда'' (389).
Перед нами, действительно, целостное мировоззрение, в России начала века оно называлось черносотенной реакцией, позднее, уже в Германии эволюционировало в чеканные формулировки: ''Одна империя, один народ, один вождь''. Как это звучит по-немецки, все теперь знают. Я не хочу никого обидеть, навешивая ярлыки. Это не ярлык, а строгое определение.

Марина Тимашева: По нынешним временам и не пристало обижаться на слово ''черносотенец''. Они теперь в моде.

Илья Смирнов: Да, и люди, которые мнят себя либералами, с удовольствием участвуют с ними в совместных политических мероприятиях.

Марина Тимашева: Но вот что хотелось бы уточнить: современные коллеги профессора Богословского, которые готовили книгу к печати – они-то сами дали какую-то оценку? Вы говорите, что они дистанцировались от оскорбительного пассажа про женщин. А от остального?

Илья Смирнов: Цитирую. ''Консерватор по убеждениям, Богословский не мог принять не только Октябрьскую, но и Февральскую революцию'' (11). ''Приходится, к сожалению, признать, что в воззрениях ученого была и доля антисемитизма'' (21). Как в анекдоте: гляди-ка, намекает. По поводу ''изобличающих документов'', как евреи на немецкие деньги устроили революцию, в комментариях тоже обтекаемо: ''вопрос о степени влияния ''немецкого золота'' … до сих пор вызывает горячие дискуссии'' (589). Формально не придерешься. Хотя можно было бы уточнить, что в ходе дискуссий всё-таки проясняются реальные обстоятельства. И ''изобличающие документы'' один за другим оказываются фальшивыми. Мы уже обсуждали солидную монографию, специально посвященную этому вопросу .
Еще о профессоре Богословском сказано, что он был ''человек глубокой религиозности'' (19). И тут открывается очень интересная сюжетная линия. Под религией имеется в виду все-таки христианство. И вот глубоко религиозный человек на протяжении нескольких лет наблюдает, как христиане из разных стран уничтожают друг друга. Возникают у него сомнения: хорошо ли это, детки? Нет. Более того: мысль о возможном прекращении войны приводит его в раздражение. Вот он узнал ''об английской и французской нотах русскому правительству, в которых на нас смотрят уже как почти на отпавших от союза. Позор!'' (367). См. также 154, 307 и др.
Мы возвращаемся к теме, которую обсуждали в связи с книгой Ирины Валерьевны Алексеевой “Последнее десятилетие Российской империи”: о принципиальном расхождении народа и так называемой “общественности”. Народ был недоволен войной и бедствиями войны. “Общественность” больше всего опасалась, как бы ни заключили сепаратный мир, нарушив тем самым обязательства перед английскими и французскими банкирами по обеспечению кредитов российским пушечным мясом.

Марина Тимашева: Хорошо, а какое-то позитивное содержание в дневнике есть?

Илья Смирнов: Конечно, есть. Разумные суждения по житейским вопросам. По работе. Например, что ''научное общение создается самой жизнью, а не сочиняется искусственно (189), о ''перепроизводстве философов (82) или совет рецензентам: ''надо судить книгу, а не человека'' (161). Но эти замечания касаются скорее технологии и организации академической жизни. Есть еще конкретные факты, представляющие ценность для метеорологов: 10 августа 1915 ''продолжает стоять мгла, еще более густая – дым от горящих где-то лесов'' (64) или для экономистов: 29 августа 1916 ''отправился в участок, чтобы добыть карточки на сахар, выдаваемые полицией'' (229).
Но принципиальные споры по узловым моментам российской истории, по ее движущим силам, да о роли того же Петра Первого, в конце концов – все это остается в тени.
И на первый план волей-неволей выдвигается то самое, что политкорректно назвали ''консерватизмом''. Но здесь хотелось бы подчеркнуть: сам автор не предназначал дневник к публикации (13). За него это сделали другие. Сделали очень профессионально. Вопрос только: зачем? Зачем понадобилось так жестоко торпедировать действительно ''симпатичный'' образ профессора, сложившийся на основании его учёных трудов?

Марина Тимашева: Видимо, именно это Вы и имели в виду, когда говорили о тягостном впечатлении.

Илья Смирнов: Я со школьных лет воспитан в убеждении, что знание возвышает и облагораживает. В последние месяцы, когда политика вдруг снова стала модной темой для ''общественности'', с недоумением наблюдаю, как почтенные взрослые люди, в том числе ученые, и не только гуманитарии, но и естественники, усваивают манеры шкодливого подростка, который пачкает лифт бранными словами. Только вместо лифта у них Фэйсбук и ЖЖ. Причем речь идет не о направлении, оно бывает разное, но об уровне мышления. Грубая черно-белая схема вместо реальной жизни, объяснение общественных явлений не причинами, а происками, вульгарная конспирология: если человек с тобой не согласен, значит ему ''заплатили'' и т.д. Зайдите в Фэйсбук, сами все увидите. И волей-неволей задумываешься: может быть, профессор остается таковым только в рамках своей узкой специальности, шаг в сторону – и он заслуживает доверия не больше, чем любой другой человек, чем слесарь или, например, артист?

Марина Тимашева: Есть и другой фактор. Никто не может быть судьёй в собственном деле. В том, что связано с личным интересом. Вы сетуете на ученых, которые теряют способность к логическому мышлению. А есть еще люди искусства. Вроде бы, наделенные тонким художественным вкусом, создатели прекрасных произведений. А как они выглядят в конфликтах с коллегами, в бракоразводных процессах? Совсем не эстетично. Одни слова для кухонь, другие для улиц. И большая беда, если твои слова, предназначенные для кухни, какой-то добрый человек вынесет на улицу.

Илья Смирнов: Для читателей-то как раз большой беды нет, если не считать испорченного настроения. Потому что в принципе, книга, конечно, помогает понять, откуда взялось такое крайнее ожесточение в России после революции. Книга, полезная именно в силу своей откровенности. Ведь очень многих вещей автор, как человек интеллигентный, наверное, не стал бы излагать прямо в лицо адресатам. Во всяком случае, уже при Советской власти, будучи в санатории вместе с видным ее руководителем Михаилом Павловичем Томским, революционером, организатором профсоюзов, в общем исчадием ада и немецким шпионом, он с ним мирно беседовал (465).
Другой вопрос – сможем ли мы извлечь из тумана холодного прошлого необходимые уроки для настоящего и будущего.

Чем сердце успокоится.
gorgonopsia
«…Вот, Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце. А вы будете веселиться и радоваться вовеки о том, что Я творю: ибо вот, Я творю Иерусалим веселием и народ его радостью… И не услышится в нем более голос плача и голос вопля»

Исайя 65: 18 – 19


Общество без идеала нежизнеспособно – как человек, потерявший смысл своего индивидуального пути. Оно еще может существовать по инерции до первого серьёзного испытания, которое либо разрушит всё до основания, либо призовёт к служению нового пророка с новым ответом на вечный гамлетовский вопрос. Идеал не может быть выражен в рациональной форме (наподобие строительного проекта), поскольку он в принципе лежит вне рациональной сферы, вне доказательств и опровержений, но гораздо глубже, в области тех фундаментальных ценностях, на которых как на аксиомах и строятся все доказательства. Попытки «строго научно» обосновать утопию устаревают ещё при жизни основоположников, скрупулёзные классификации Фурье и незавершенный «Капитал» тому примеры (не говоря уже о программе «500 дней»). Но сам идеал остаётся жить. И если умирает, то совсем по другим причинам, а не потому что кто-то что-то опроверг. Что вообще могут доказать друг другу европейский либерал и афганский фундаменталист? Идеал живёт в эмоционально окрашенных образах. Именно они становятся силой, когда овладевают массами. И тогда мы видим, как миллионы людей, не имеющих понятия о богословии, идут на смерть и убивают других, потому что отождествляют себя с христианством. То же самое происходит с красноармейцем Суховым и его товарищами, не читавшими ни «Капитала», ни «Государства и революции». Более мирный пример – массовая скупка заведомо жульнических «акций» населением, уверовавшим в «цивилизованное рыночное общество».
Формирование идеалов – та сфера, где религия (в широком смысле слова) соединяется с искусством. Важнейшим жанром становится УТОПИЯ, которая постоянно (и, надо полагать, не случайно) сопровождается зеркальным отражением, АНТИУТОПИЕЙ. Великие утопии Исайи, Августина, Конфуция, Томаса Мора стали дорожными знаками на путях истории. Творчество в этой области будет продолжаться до тех пор, пока существует род людской. Современная утопия порой выступает в неожиданных формах (любопытно было бы с этой точки зрения рассмотреть рекламу и телешоу), однако основной её источник – т.н. фантастика. Литературные критики мало интересуются фантастической литературой, предпочитая копаться в «авангарде», который давно уже выродился в элитарный ритуал и стал похож на министерство мясомолочной промышленности по Жванецкому (само производит, само же и потребляет). Хотя, на мой взгляд, искусство, развивающееся в живом общении с аудиторией – более перспективный объект для исследования. Впрочем, о вкусах не спорят. Нас же будут интересовать не столько эстетические достоинства книг (они порою очевидны, порою весьма сомнительны), сколько тот круг идей, через который эти книги входят в историю.

1. Советский Томас Мор


Палеонтолог и писатель Иван Антонович Ефремов (1907 – 1972) остался в тени блестящего дуэта братьев Стругацких, ему предъявляли упреки (вполне справедливые) – и за схематичные характеры, и за неестественные диалоги, переходящие в лекции по разным учёным предметам, и за много другое. Ефремов по призванию и не был беллетристом. Он продолжал совсем иную традицию. Платону, например, никто не ставит в вину, что его диалоги совершенно не натуральны с точки зрения реалистического романа.
Напомним, что в марксизме предпочтение отдавалось рациональной критике существующих порядков. В результате марксисты разбудили в необразованных массах разрушительные инстинкты, не предложив взамен буржуазного лицемерия какой-то ясной нравственной альтернативы, кроме утилитарного: «нравственно то, что служит…» Однако нельзя сказать, что положительный идеал вовсе отсутствовал в величайшем социальном движении ХХ века. Он восходит к многовековой социалистической традиции, к утопиям эпохи Возрождения (которые, правда, выглядели архаично в эпоху электричества), к сочинениям трёх великих мечтателей ХIХ столетия (которые остались для марксистов апокрифами, ибо слишком во многом противоречили канону). Он намечен в «Манифесте коммунистической партии». И он безусловно присутствовал в сознании идейных участников движения – в виде смутного представления о бесклассовом обществе равенства и солидарности, которое откроет простор для созидательных сил цивилизации.
Именно Ефремов взялся исправить существенную недоработку классиков марксизма. Понятно, почему в Советском Союзе новая коммунистическая утопия могла увидеть свет только в 1957 году. Понятно и то, почему к этому бесценному подарку весьма прохладно отнеслась правящая коммунистическая номенклатура. Она давно уже была коммунистической только по названию, и неуместные ссылки на Маркса вызывали у неё такое же раздражение, как у Инквизиции – апелляции еретиков к Евангелию.
Основные черты общества будущего описаны Ефремовым так подробно, что если «Евгений Онегин» был назван энциклопедией русской жизни начала прошлого века, то «Туманность Андромеды» можно назвать коммунистической энциклопедией в форме романа.
Единое человечество населяет благоустроенную планету, с которой стерто даже воспоминание о государственных границах. Сразу отметим, что многое в благоустройстве по Ефремову антиэкологично с точки зрения современных представлений: автор передвигает климатические пояса как мебель в собственной квартире (1) Впрочем, он мог бы обосновать свою позицию: раз глобальные техногенные изменения всё равно неизбежны, так пусть они будут сознательными и планомерными, а не хаотичными.
Оставим этот спор учёным будущего.
Автоматизация производственных процессов в значительной степени вывела человека из сферы отупляющего механического труда. Сложилось общество учёных и художников, которые периодически меняют род занятий, внося в жизнь разнообразие.
Отсутствует государство как специфическая функция по управлению другими людьми. Некоторые координирующие роли исполняют на общественных началах наиболее уважаемые и компетентные члены общества, при необходимости прибегая к методам прямой демократии, то есть к электронному голосованию по принципиальным вопросам.
Изобилие материальных благ делает бессмысленным их накопление, каждый может получить все необходимое в любом месте, поэтому проблема собственности заботит его не больше, чем современного европейца – запасание на зиму зерна и бараньих туш.
Цивилизация Ефремова устремлена вовне — в Космос — и внутрь, в человеческую душу. Через развитие способности к сопереживанию человечество постепенно переходит к третьей сигнальной системе, к пониманию без слов. Отношения людей между людьми, даже малознакомыми, сродни отношениям в хорошей семье. Недоброжелательность, тем более агрессия воспринимаются как патология, а неисправимых (неизлечимых) переселяют на Остров Забвения, который больше похож на рай по Руссо, чем на место тюремного заключения.
Традиционная моногамная семья исчезла. Воспитание детей с самого раннего возраста доверено профессионалам. Притом каждый ребёнок знает своих родителей и постоянно с ними общается. Отношения между мужчиной и женщиной свободны от какой-либо внешней регламентации и основаны исключительно на взаимной симпатии (2)
Отсутствуют и этнические различия. Герои Ефремова представляют собой самые причудливые смешения рас и национальностей. Прогресс медицины и здоровый спортивный образ жизни позволили покончить с большинством болезней и значительно продлить активную жизнь.
Следующий революционный переход – и главная пружина действия – связаны с включением человечества в грандиозное сообщество обитаемых миров Вселенной – Великое Кольцо.
Такова самая общая схема, которую любой может дополнить, перечитав «Туманность Андромеды» и её продолжение, роман «Час Быка». Основные черты восходят, несомненно, к Марксу и Энгельсу, причём, как правило, к тем положениям, о которых официальные идеологими старались не вспоминать: «пролетариат не имеет отечества», отмирание государства, брак – экономически обусловленный преходящий институт и т.п. Далее возникает вопрос: насколько эта утопия утопична? Если абстрагироваться от таких естественнонаучных проблем как управление климатом или множественность обитаемых миров, то мы увидим, что с точки зрения социальной система Ефремова весьма практична. Многое в ней – «хорошо забытое старое» из исторического опыта человечества. Система самоуправления напоминает античный полис, только без рабства, социальных конфликтов и в несколько иных масштабах. Прямая демократия посредством электронных систем вполне осуществима уже сегодня в развитых странах – вопрос в том, нужно ли это профессиональным политикам. Даже возмутительное предложение изъять детей из семьи и передать на общественное воспитание не содержит в себе ничего оригинального: разве не так воспитывались в закрытых школах поколения английских джентльменов со времен Диккенса и до наших дней?

2. Закат утопии

Утопия Ефремова никогда не была признана официально, однако именно она определила облик советской фантастики. Последующие авторы молчаливо согласились, что коммунизм будет примерно таков, каким он предстаёт в «Туманности». Не стали исключением и Стругацкие. Хотя их больше интересовал не результат, а процесс преобразования, не гармония, а противоречия: между социальными системами, внутри системы и внутри самого человека. Любимый сюжет – столкновение жестокого антагонистического общества с идеалом, олицетворяемым гостями из будущего, «прогрессорами» («Трудно быть богом», «Обитаемый остров», «Парень из преисподней»). Позднее в стройную картину коммунистического будущего Стругацкие, надо полагать, для остроты детективных сюжетов, встроили нечто вроде облагороженного КГБ, «Комкон» («Жук в муравейнике», «Волны гасят ветер»). И это внесло дисгармонию, отмеченную не без злорадства автором статьи «Три века скитаний в мире утопии» В. Сербиненко (3). По мере углубления кризиса советского общества творчество его ведущих фантастов становилось всё менее социальным (более философским и мистическим) и менее жизнеутверждающим, вплоть до откровенной безысходности в романе с характерным названием «Град обреченный», который перекликается со знаменитыми утопиями Августина и Кампанеллы как бы с другого берега Стикса.
Прямую атаку на Ефремова повёл только прославленный польский фантаст и философ Станислав Лем. В романе «Возвращение со звёзд» будущее представлено унылым загоном для безвольных существ, которым пришлось оплатить социальную гармонию отказом от всего человеческого: таков побочный эффект «бетризации» - прививки, лишающей человека способности к насилию. «Подлинный дух коммунизма бесконечно далёк от этого сытого, розового, выхолощенного рая, где нет места подвигам и смелым замыслам,» - писал в предисловии Герман Титов (4).
В сущности, центральная проблема этой заочной полемики утопии с антиутопией: являются ли человеческие пороки чем-то фатальным, что заведомо неустранимо, разве что экстраординарными средствами (как лоботомия или фантастическая бетризация у Лема), которые безнадёжно уродуют личность? Исторический опыт свидетельствует скорее об обратном. Многие «прирождённые» свойства характера отдельных индивидов или целых народов оказываются социально обусловленными, «воинственные нации» в изменившихся обстоятельствах показывают пример миролюбия (японцы), «ленивые» за несколько десятилетий превращают свою страну в земной рай и т.п.
Любопытно, что Лем, как и Стругацкие, пришел к крайнему пессимизму. В романе «Фиаско», повествующем о чудовищном преступлении землян, уничтоживших целую планету вместе с братьями по разуму, главным героем оказывается оживший мертвец – как и в «Граде обречённом», который, собственно, населён покойниками. По сравнению с этими произведениями ведущих фантастов стран социализма триллеры Cтивена Кинга покажутся рождественскими сказками.

3. Нерон в звездолёте

Перестройка открыла читателю доступ не только к неопубликованным романам Стругацких, но и к неисчерпаемой библиотеке англо-американских классиков жанра, которые до Горбачёва были известны только в «избранных» (цензурой) сочинениях. Довольно скоро выяснилось, что цензурные принципы отбора были не так уж абсурдны.. И Рэя Брэдбери, и Клиффорда Саймака мы читали, но вряд ли сильно пострадали оттого, что прочли «Потаённый пир» Филипа Фармера (смесь извращённой порнографии с тупейшим боевиком) не сразу же по написании, а с опозданием на четверть века.
Большая часть свежепереведённой фантастической литературы представляет собой примитивную «космическую оперу», лишённую как литературных, так и научно-познавательных достоинств, причём речь идёт не только о безвестных авторах, но и о лауреатах престижнейших премий.
Будущая цивилизация, широко шагающая в космическое пространство во всеоружии науки и техники, в лучшем случае представлена ухудшенным вариантом современной Америки, но чаще – тоталитарными режимами в широком спектре от нормального феодализма («Фонд» Айзека Азимова) до кошмарных порождений садомазохистской фантазии Пирса Энтони («Хтон»). Зловещие диктатуры возникают и у Стругацких, и у самого Ефремова (в «Часе Быка»), однако там они – антагонисты нормальной цивилизации. Здесь же альтернатива отсутствует. В знаменитых «Звёздных войнах» сражаются две военные диктатуры, одна из них – выступающая в союзе с рыцарским орденом типа тамплиеров – априори провозглашается хорошей. Другая – плохой. Но чаще «добро» олицетворяет отдельный благородный рыцарь, чьё нравственное превосходство подтверждается прежде всего способностью спускать курок быстрее других. В отличие от «прогрессоров» Стругацких, эти положительные герои не затрудняют себя размышлениями о праве на убийство. Их мотивы по животному просты. Некоторым авторам надоедает сам ярлык «хорошего парня» (даже в качестве фигового листка), и они выводят на сцену откровенных монстров, за похождениями которых бедный читатель должен следить с сочувствием. Первым по этому пути пошёл Фармер. Таким образом, и человеческая жизнь, и история, и сама Вселенная лишаются какого-либо смысла. В многотомном сериале с реинкарнациями (перерождениями) Майкла Муркока движущей силой мироздания оказывается бесконечная резня. Возрождаясь к жизни в новых телах, герои сразу же хватаются за режущие предметы, дабы лишать жизни себе подобных. По такой же схеме происходит «Космическая игра» в «Хрониках Амбера» Роджера Желязны. «Господы» (от слова «Господь») в «Многоярусном мире» Ф. Фармера, изнывая от скуки, развлекаются созданием новых вселенных и убийствами близких родственников.
Во всех подобных случаях изобретательность в моделировании причудливых миров, фантастических атрибутов и неожиданных поворотов сюжета только подчеркивает убожество во всём, что касается человеческого общества, самого человека и его души.
По-видимому, данное направление в фантастике связано с трасдиционным американским культом свободной вооружённой личности (сравните: жанр вестерна). Он сыграл в истории свою позитивную роль – в борьбе с теми тенденциями, которые Ефремов называл «муравьиными». Однако, превращаясь в оторванную от жизни идеологию, либеральный индивидуализм оборачивается новой диктатурой маленьких (а потом и не маленьких) Неронов и Калигул над окружающими людьми. Герои Фармера, Муркока и Желязны взяты из жизни – члены уличных банд, наркотические деграданты, мафиози переодеты писателями в космические одежды (точно так же, как герои Стругацких – это советские интеллигенты 60-х годов).
В последнее время и мы могли познакомиться с этой публикой наяву – в лице т.н. «новых русских».
К счастью, западная цивилизация слишком сложна, многогранна и плюралистична, она успевает создавать противовесы собственным разрушительным тенденциям.
Столкновение ценностей происходит не только в литературе, но и в реальной жизни, обнажая порою настоящие (далёкие от глянцевого мифа) механизмы функционирования неидеального общества. «Значительное большинство в Британии и США поддерживают смертную казнь за убийство… В Британии, где она была отменена в 60-х годах, минимум 75 % выступают за её восстановление», - констатирует П. Джонсон в «Wall Street Journal Europe». Между тем, правящая элита продолжает отстаивать права убийц, вступая в очевидное противоречие с самим принципом демократии. Аналогичная ситуация складывается с борьбой за «права сексуальных меньшинств», под которой сегодня понимается уже не защита людей, страдающих перверзиями, от преследований (что безусловно справедливо и гуманно), а обеспечение им неограниченной свободы приобщать к своей «нестандартной ориентации» окружающих, прежде всего подрастающие поколения, что негуманно и несправедливо. Некоторые герои Фармера могли бы найти общий язык с президентом США, ратующим за легализацию гомосексуализма.
Любопытно проследить работу пропагандистских механизмов. Современный кинематограф буквально навязывает аудитории половые извращения – в количествах, совершенно непропорциональных реальному значению этой проблемы для среднего человека, и в строго определённом – сочувственном – тоне. Невольно вспоминаешь хрущёвскую кукурузу и всеобщее увлечение подвигами Л.И. Брежнева на Малой земле. Трудно удовлетвориться объяснением, что вы основе такой целеустремлённой кампании по промыванию мозгов, начисто игнорирующей иные точки зрения и права большинства (включая право детей вырасти нормальными людьми) лежат чисто рыночные механизмы.

Чем сердце успокоится, продолжение
gorgonopsia
4. «Мёртвые души» профессора Толкиена.

Альтернатива «космической опере» всегда присутствовала в западной фантастике. Наибольший интерес для нас представляют те книги, формально относящиеся к жанру фэнтэзи (сказочной фантастике), где авторы сознательно моделировали новую реальность в соответствии с религиозным каноном (как Ефремов строил свой мир по Марксу). Такие английские писатели как Джон Рональд Руэл Толкиен (1892 – 1973) и Клайв Стейплз Льюис (1898 – 1963) могут быть с полным правом названы великими христианскими утопистами ХХ столетия.
Вряд ли нужно пересказывать сюжет эпопеи Толкиена («Сильмариллион» + «Хоббит» + трилогия «Властелин колец»). Можно лишь напомнить основную расстановку сил.
На Западе – светлое царство Валинор, где правят мудрые и справедливые валары, соединившие в себе образы архангелов и гуманизированных языческих «отраслевых» богов (5). Валинору покровительствует сам Создатель, именуемый у Толкиена Илуватар. На Востоке мрачное царство Мордор, где правит падший ангел Саурон, восставший против Илуватара. Ареной грандиозного противоборства, втягивающего в себя множество разнообразных созданий, становится материк Средиземье. Вождём и координатором светлых сил выступает мудрец Гэндальф, то ли младший демиург, то ли сам верховный правитель Валинора архангел Манвэ в человеческом облике (этот вопрос у автора окончательно не решен). – своего рода прогрессор, посланный на грешную землю из рая. Его антагонист – Король-Призрак, бывший человек, а ныне оружие Саурона, которому он продал душу.
Увлечение Толкиеном стало в нашей стране всеобщим и таким же обязательным для интеллигентного человека, как увлечение Булгаковым после первой публикации «Мастера и Маргариты». Но вскоре раздались протестующие голоса, из них наиболее резкий – Романа Арбитмана (6). Арбитман прямо противопоставил «многоцветный, амбивалентный и очень непростой мир Стругацких» - «чёрно-белой Вселенной Толкиена». Пожалуй, трудно придумать более уничижительную оценку писателя. Но справедлива ли она?
В первом томе «Властелина колец» мы находим удивительно мудрые и поэтичные сцены. Вот великий маг Гэндальф отталкивает Кольцо Всевластия – зловещий сувенир, который даёт власть над миром, одновременно преображая своего владельца чудовищным образом.
«– Нет! – вскрикнул Гэндальф, отпрянув. – Будь у меня такое страшное могущество, я стал бы всевластным рабом Кольца. – Глаза его сверкнули, лицо озарилось изнутри темным огнем. – Нет, не мне! Ужасен Черный Властелин – а ведь я могу стать еще ужаснее. Кольцо знает путь к моему сердцу, знает, что меня мучает жалость ко всем слабым и беззащитным, а с его помощью – о, как бы надежно я их защитил, чтобы превратить потом в своих рабов. Не навязывай мне его! Я не сумею стать просто хранителем, слишком оно мне нужно. Предо мной – мрак и смерть» (7).
Назгулы – некогда «величавые и гордые люди», которые хотели стать ещё сильнее, а превратились в смертоносное ничто, в воинов, неуязвимых именно потому, что они давно уже мертвы: «раньше или позже, что зависело от их природной силы и от того, добро или зло двигало ими с самого начала… они подпадали под власть кольца Саурона» (8).
По логике толкиеновского мифа (каким он представляется изначально)победитель дьявола должен стать его преемником. Такая судьба ожидала древнего героя Исилдура, который некогда отнял у Саурона кольцо, но случайно погиб, не успев воспользоваться его магической силой. Хочется сказать: к своему счастью, ибо, по Толкиену, «есть вещи страшнее, чем смерть». Но конечный итог зависит не столько от могущественных воинов и магов, сколько от маленького, милого и смешного хоббита Фродо Торбинса, в полноми соответствии с апостолом Павлом: «незнатное мира и уничиженное, И ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее» (1-е Коринф. 1 :28).
Вряд ли здесь уместны такие характеристики как «чёрно-белый» и «примитивный».
Однако по мере развития сюжета «Властелина колец» (ко 2 части и особенно к 3-ей) инвективы Арбитмана выглядят всё убедительнее. Писатель Толкиен терпит сокрушительное поражение вместе с полководцем Сауроном. Ни один из гениальных сюжетных ходов, заявленных с самого начала, не получает достойного развития (кроме единственного, о котором речь впереди). Массовые батальные сцены, занимающие в 3 части («Возвращение короля») центральное место, напоминают задорные повести про пионеров –героев, которые разгоняют отборных головорезов СС. Читатель мог строить разные предположения о судьбе Короля – Призрака, вождя назгулов. Например: неуязвимый в ЭТОМ мире, он обретает возмездие (и долгожданный покой) из мира теней, от призрачной руки одной из своих бесчисленных жертв. Но нет. Назгулов, заявленных как непобедимые воины, в дальнейшем гоняют и в хвост, и в гриву все, кому не лень. И вождя их ждет анекдотический конец какого-нибудь «барона фон дер Пшика». Сначала его с позором прогоняют из городских ворот, потом закалывают как овцу его верховое животное (дракона, между прочим), наконец, самого полководца призраков уничтожает пионерка… Простите, юная аристократка, пробравшаяся в мужской одежде на поле боя. Спрашивается, за что же бедные назгулы продали свои души? О рядовых вражеской армии и говорить нечего. Их массовое уничтожение превращается в разновидность сельскохозяйственных работ, не слишком трудоемких, поскольку с ними справляются даже маленькие хоббитов.
Сюжетный ход с Гэндальфом, который, возможно, всё-таки погиб в 1 части в поединке с духом Барлогом, но был «отпущен смертью на поруки» (9) – тупик. Тема теневого мира, куда открывает доступ Кольцо Всевластия – тоже тупик. Образ предателя Сарумана, который в борьбе с Врагом так хорошо изучил его повадки, что сам стал на него похожим – примитивнейшее решение, опять-таки через массовый мордобой.
Лёгкость побед над силами мирового Зла лишает подвиг Фродо всякого величия (и смысла).
Трудно предположить, что талантливый писатель к концу трилогии разучился писать. В беседе с автором этих строк один из знатоков и переводчиков Толкиена высказал более основательное предположение: разгадку следует искать в мировоззрении создателя Средиземья.
Верующий христианин, Толкиен не мог принять «пугающе амбивалентного мира», где добро и зло переплетены, а победитель тирана закономерно становится его наследником, где, по выражению тех же Стругацких, «нет аверса без реверса», где родная страна Толкиена одновременно поддерживала «пражскую весну» - и нигерийского диктатора генерала Говона, уничтожавшего в Нигерии христианское племя ибо. Автор «Властелина колец» испугался тех мучительных вопросов, которые задал в 1 томе себе и читателям, и предпочёл, наступая на горло собственной песне, спрятаться от них в примитивную схему, где конфликты в самом деле «переведены в плоскость шахматной доски» (Арбитман).

5. «Убий» или «не убий»?

Приглядимся внимательнее к белым фигурам. «Толкиен создал мир мечты, второй мир ХХ века, мир идеализированного средневековья», - пишет Алексей Крылов (10). Точнее не скажешь. «Остров блаженных» Валинор – теократическая монархия. Его союзники – феодальные королевства. Восстановление справедливости олицетворяет законный, то есть наследственный правитель, который уже по этому основанию достоин занять самый высокий трон Средиземья, оттеснив нелегитимную (хотя и не менее героическую) династию. Не стоит воспринимать эти претензии с иронией: мол, кто же еще может действовать в сказке, кроме принцев и принцесс? Это не просто антураж, но отражение общих принципов иерархического миропорядка, где верховный сюзерен Илуватар является источником легитимности для нижестоящих, далее по цепочке. Кстати, Хоббитания, откуда родом самые живые и человечные персонажи трилогии, совершенно выпадает из феодальной схемы, она больше похожа на швейцарский кантон. Первопричина зла – в «отпадении», в бунте некоторых ангелов против Создателя. Далее они уже наделяют злом (совращают) создания низшего ранга, формируя свою черную иерархию. Мировоззрение Толкиена соответствует библейскому. Более того: продолжая традиции реального (а не идеального) Средневековья, он склонен считать своих персонажей обречёнными на спасение или гибель по рождению. Эльфы не склонны ко злу, а их двоюродные братья орки все как один прокляты. Люди с Запада более морально устойчивы, нежели люди с Востока или Юга. «Кровь нуменорцев, - писал Толкиен, - мешалась с кровью прочих людей, и их мудрость и могущество умалялись» (11) В вышеупомянутой статье А. Крылова Толкиену противопоставляется его «продолжатель» Николай Перумов, которого Крылов справедливо упрекает в жестокости и кровожадности. Хотя Перумов, действительно, не Толкиен, но именно в этом он следует оригиналу. Каждая победа сил добра завершается массовым поголовным уничтожением орков, которых в плен не берут. Вспомним, что у Стругацких враги Руматы подбадривали себя тем, что землянин не может убивать. В «Часе Быка» Ефремова часть земной экспедиции гибнет только потому, что не может обратить мощь своей техники против разумных существ, даже одержимых злом. В «Туманности Андромеды» тигров, напавших на людей, не убивают, а только усыпляют.
Но еще интереснее сравнить реплики персонажей, их тон и настроение.
У Ефремова: «Будь вместо меня здесь Фай Родис…, боюсь и она не добилась бы ничего хорошего. Разве что применила бы свою силу массового гипноза. Ну, остановила бы их, а что дальше? … Не избивать же их лазерным лучом только для того, чтобы спасти свои драгоценные жизни! — … Нет, конечно, — Тивиса умолкла, прислушиваясь к шуму толпы, доносившемуся через ограду кладбища» (12)
У Толкиена: «Двадцать один! — воскликнул Гимли, взмахнув секирой и распластав последнего орка. — Вот мы и сравнялись в счёте с любезным другом Леголасом»… Орков в живых не осталось, и не было числа их трупам… Трупы орков свалили поодаль, и неведомо было, что делать с огромными грудами мертвечины. «И не возитесь с трупьём, — велел он (Гэндальф)…» (13)
Прогрессорам коммунистической утопии не позавидуешь. Они должны выполнить задачу и по возможности остаться в живых, соблюдая заповедь «не убий», что без явного насилия над логикой затруднительно даже в фантастическом романе. Стругацкие фактически капитулировали перед этим парадоксом, и их утопия переродилась в детектив, Ефремов изобретал паллиативные решения (довольно неуклюжие), вроде автоматической защиты, от которой пули рикошетом возвращаются на адрес отправителя, или непрошеных инопланетных помощников, которые делают за землян грязную работу. Видимо, «не убий» остается недостижимым идеалом. Но героев (и авторов) советской фантастики это мучает, а герои Толкиена не испытывают по поводу пролития крови не только душевных терзаний, но даже мимолетной задумчивости (сближаясь тем самым с демоническими персонажами Муркока и Желязны). Единственное исключение - взаимоотношения Фродо и мерзкого Горлума, однако Горлум, во-первых, родственник хоббитов, а во-вторых, именно эта сюжетная линия достойно доведена автором до конца: Кольцо всё-таки подчиняет себе героя, а негодяй, непонятно зачем (по доброте душевной) им помилованный, становится невольным спасителем.
Чтобы выбраться из щекотливой ситуации, поклонники Толкиена объявляют орков, троллей и прочих служителей зла «существами, не имеющими самостоятельного бытия», своего рода роботами дьявола Саурона, а раз так, то и убивать их не грех. Само по себе объяснение весьма характерно: со времён Иисуса Навина до Гитлера и далее геноцид оправдывается именно тем, что жертвы – враги Бога и порождения Сатаны, существа неполноценные. Правда, у Толкиена те же орки изображены, пусть крайне несимпатичными, но всё же разумными созданиями, наделёнными индивидуальной волей, у них есть язык, личные имена, иерархия и пр. Просто они, с точки зрения автора, прокляты от рождения, ибо их сотворил не Илуватар, а его черный антагонист.
Лучший комментарий по этому поводу мог бы дать Клиффорд Саймак. В серии его романов о путешествии по магически изменённой Англии героями тоже приходится сражаться с «нечистью» - практически с теми же злыми созданиями фольклорного происхождения, которые водятся в Средиземье, однако как же отличается поведение героев! Кто-то пожалел раненого дракона, кто-то подобрал маленького тролля, изгнанного соплеменниками, им в конце концов даже поселил его у себя на родине под мостом. Дело не в том, что один писатель добрее другого (хотя Саймака среди коллег выделяет поразительная способность сопереживать всему живому) – дело в идеологии.

Чем сердце успокоится, окончание.
gorgonopsia
6. Дорога к храму – а вдоль дороги мёртвые с косами стоят

К.С. Льюис был последовательнее и строже своего друга Толкиена. В «Хрониках Нарнии» он довольно точно Воспроизвёл Священную историю от первого дня творения до Апокалипсиса. Чудесный лев Аслан – Бог –отец и Бог-сын в одном лице, он создаёт новый мир - Нарнию - приносит себя в жертву как
«Аслан сказал: «Теперь кончай». Великан бросил свой рог в море, вытянул руку – она выглядела черной и казалась длиной в тысячу миль – вдоль неба, и достал до солнца. Он взял солнце и сжал его в руке, как вы можете сжать апельсин» (14)
«Хроники Нарнии» откровенно рассчитаны на детскую аудиторию, поэтому в них проблема теодицеи (оправдания Божества) поставлена очень чётко и совершенно очищена от схоластики, которая обыкновенно затуманивает её в специальной литературе. Тем мне менее, оценки центрального персонажа могут быть полярными.
«В цикле о фантастической стране Нарнии, - писал о. Александр Мень, - дан не исторический Христос. Его символизирует образ священного Льва Аслана. Однако этот иносказательный образ ближе к евангельскому Христу по духу, чем все попытки романистов «живописать» события Нового Завета» (15)
Но вот другая точка зрения. Аслан создаёт мир и всё живое «смеяся и играя», затем наблюдает за мельтешением существ. Наделённый абсолютным могуществом, он протягивает руку, простите, лапу далеко не всем. Не напоминает ли он порочного мальчишку, который бросает в воду щенят и смотрит, как они барахтаются: одних вытащит, других притопит окончательно? По мнению оппонентов, Льюису удалось то, к чему стремились Берлиоз и Бездомный в «Мастере и Маргарите»: создать антирелигиозное произведение сокрушительной силы. Если Бог таков, Сатана уже не нужен.
Однако в заключительной хронике, именуемой «Последняя битва» и соответствующей Апокалипсису, Льюис ясно даёт понять, что героев ожидает новая, вечная жизнь: «всё, что было важного в старой Нарнии, все добрые существа вошли в настоящую Нарнию через Двери» (16).
Речь идёт о посмертной судьбе душ, и здесь Льюис высказывается определённее, нежели Толкиен.
«Когда они подходили к Аслану, с каждым из них что-то случалось. Все глядели ему прямо в лицо; я не думаю, что у них был выбор — глядеть или нет. И когда они так смотрели, выражение их лиц ужасным образом менялось — появлялись страх и ненависть. На лицах говорящих зверей страх и ненависть удерживались долю секунды, и было видно, как они внезапно переставали быть говорящими и становились обычными животными. Все эти создания сворачивали направо — от него налево, и оказывались в его огромной черной тени, которая (как вы помните) лежала влево от дверного проема. Дети их никогда больше не видели и я не знаю, что с ними стало. Но другие смотрели в лицо Аслана с любовью, хотя кое-кто и был испуган. Эти проходили в Дверь справа от Аслана… Все вытеснила огромная радость…» (17)
Таким образом, посмертные судьбы «добрых» и «злых» (послушных и непослушных) различаются самым принципиальным образом. А проблема теодицеи не решается, просто переносится на новый уровень.
В «Космической трилогии» («За пределы безмолвной планеты» - «Переландра» - «Мерзейшая мощь») Льюис описывает планеты Солнечной системы, которые, в отличие от грешной Земли, не ведали грехопадения, то есть являются идеальными мирами в полном смысле слова. Марс населён милыми говорящими животными, которые не боятся смерти и полностью послушны своим повелителям эльдилам (напоминающим толкиеновских валаров), даже когда повелители решают уничтожить этих простодушных созданий – то небольшими партиями («они готовы были следовать порченым советам, - вспоминает марсианский архангел Уарса, - Они могли построить неболёты. Некоторых я излечил, некоторых развоплотил»), а то и радикально: «Теперь уже скоро, очень скоро я положу конец моему миру» (18).
Венера тоже безгрешна, но населена только двумя существами, аналогичными Адаму и Еве до встречи со змием. Соответственно, их окружает рай, где юная природа необычайно ласкова к людям. Однако посланекц тёмных сил пытается повторить библейский опыт – соблазнить Еву, пробудив в ней собственную волю (качество, абсолютно чуждое льюисовской утопии). В конце концов положительный герой с Земли, оказавшийся свидетелем происходящего, долго и подробно убивает провокатора. Победу венчает сюрреалистические эпизоды, в которых перед героем предстают силы света во всём величии, настоящем и будущем. Они далеки как от реального опыта, так и от христианской космогонии, ближе к индуизму . Ангелы именуют деяния Творца «великой игрой» или «великим танцем». Однако из сюрреалистических образов герои извлекают нравственное оправдание совершенно конкретным действиям: например, безгрешный венерианский Адам намеревается взорвать Луну и сбросить её обломки на Землю (19).
Третья книга цикла уже не имеет прямого отношения к утопии, поскольку действие переносится в Англию ХХ века. Средоточием «мерзейшей мощи» здесь выступает некий научный институт, и его происки разрушаются совместными усилиями сверхъестественных сил и простых англичан.
Вместе с тем, именно здесь Льюис – утопист в полоном смысле, поскольку он не только «знает, как надо» (чем отличается от таких писателей как Саймак, Брэдбери и Артур Кларк, у которых нет универсальных ответов), но и может точно указать «дорогу к Храму». В этом его очевидное преимущество и перед Ефремовым. Что же, по Льюису, приближает человека ХХ столетия к идеалу? Что отдаляет от него?
Источник Зла – в отпадении от Божественного Добра. На это людей, как и ангелов, толкает «гордыня», то есть своеволие. Можно вспомнить, что коммунистическое общество Ефремова тоже не поощряет выступающих против общего блага: один из персонажей «Туманности», математик Бет Лон высылается на Остров Забвения. Однако Бет Лон совершил совершенно конкретные действия, причинившие конкретное зло: погибли люди. Для Льюиса же своеволие и вольномыслие предосудительны сами по себе. Поэтому он изображает науку и учёных в самом неприглядном виде, исследовательский институт для него – филиал преисподней в прямом смысле слова, в роли змия выступает знаменитый профессор. И если Толкиен, по остроумному замечанию Бориса Жукова, скорее «технофоб», то Льюис идёт дальше и смелее. Дьявол у него проявляет свою провокационную сущность именно тем, что предлагает человеку поразмышлять, пофилософствовать.
Героине романа «Мерзейшая мощь» в цитадели светлых сил преподают урок, как следует относиться к браку с нелюбимым мужчиной, который, надо признать, не обращает на милую Джейн никакого внимания. «Если мой муж неправ, я не обязана с ним соглашаться,» - говорит Джейн. «Вы утратили любовь, греша против послушания, - отвечает ей наставник, - Равенство — еще не самое главное. Никакого равенства нет… Послушание и смирение необходимы в супружеской любви». Квинтэссенция эпизода (если не всей книги) – формулировка «речь идет не о том, как вы или я смотрим на брак, а о том, как смотрят на него мои повелители.… Они вас не спросят» (20).
В порядке антитезы нельзя не вспомнить о подчёркнутом уважении к женщине во всех произведениях Ефремова, не только фантастических. «Таис Афинская» и «Час Быка» смело могут быть названы феминистскими романами. «Женщине оскорбительна необходимость самоограничения», - говорит Эвиза, одна из любимых героинь Ефремова, вступая в прямую полемику с идеалом Льюиса (21).


7. Если бы какой мудрец сказал, что знает…


Восприятие добра как послушания, традиционное для церковной литературы, действительно помогает человеку обрести если не спасение, то утешение. Однако здесь возникают противоречия не только этического, но и чисто технологического характера. Как определить, кому следует подчиняться, а кому нет? Ведь в реальной жизни добрые и злые не раскрашены как шахматы в разные цвета. Волк может не только походить на бабушку, но и являться ею в значительной степени. Отправившись в путешествие с Гэндальфом, вы можете только под конец с ужасом осознать, что вашим вождём и боевым товарищем был назгул. Что поможет сделать правильный выбор? Древние книги, в которых великие озарения перемешаны с нелепыми суевериями? Но ведь именно в эпохи, когда эти книги были обязательным руководством к действию, ссылками на них оправдывали любое преступление.
Настало время обратиться к концепции мирового Добра и Зла у Ефремова. По-видимому, она достаточно оригинальна (не имеет прямых параллелей в марксистском каноне).



«Инферно – от латинского слова «нижний, подземный», оно означало ад. До нас дошла великолепная поэма Данте, который… воображением создал мрачную картину многоступенчатого инферно. Он же объяснил понятную прежде лишь оккультистам страшную суть наименования «инферно», его безвыходность. «Оставь надежду всяк сюда входящий…»
…Эволюция всей жизни на Земле как страшный путь горя и смерти… Пресловутый естественный отбор природы предстал как самое яркое выражение инфернальности, метод добиваться улучшения вслепую, как в игре, бросая кости несчетное число раз. Но за каждым броском стоят миллионы жизней, погибавших в страдании и безысходности. Жестокий отбор формировал и направлял эволюцию по пути совершенствования организма только в одном, главном, направлении – наибольшей свободы, независимости от внешней среды. Но это неизбежно требовало повышения остроты чувств – даже просто нервной деятельности – и вело за собой обязательное увеличение суммы страданий на жизненном пути…
Многотысячные скопища крокодилообразных земноводных, копошившихся в липком иле в болотах и лагунах; озерки, переполненные саламандрами, змеевидными и ящеровидными тварями, погибавшими миллионами в бессмысленной борьбе за существование…Выше по земным слоям и геологическому времени появились миллионы птиц, затем гигантские стада зверей. Неизбежно росло развитие мозга и чувств , все сильнее становился страх смерти , забота о потомстве, всё ощутимее страдания пожираемых, в тесном мироощущении которых огромные хищники должны были представлять подобия демонов и дьяволов, созданных впоследствии воображением человека. И никто и ничто не могло помочь… Человек, как существо мыслящее, попал в двойное инферно – для тела и для души… Человек с его сильными чувствами, памятью, умением понимать будущее, вскоре осознал, что, как и все земные твари, он приговорен от рождения к смерти. Вопрос лишь в сроке исполнения и том количестве страдания, какое выпадет на долю именно этого индивида. И чем выше, чище, благороднее человек, тем большая мера страдания будет ему отпущена "щедрой" природой и общественным бытием… — до тех пор, пока мудрость людей, объединившихся в титанических усилиях, не оборвет этой игры слепых стихийных сил, продолжающейся уже миллиарды лет...
Если уж находиться в инферно, сознавая его и невозможность выхода для отдельного человека из-за длительности процесса, то это имеет смысл лишь для того, чтобы помогать его уничтожению, следовательно, помогать другим, делая добро» (22).
Таким образом, зло здесь выступает как бессмысленное хаотическое начало. Добро, напротив, сила разумная и одухотворенная. И сколько бы язвительных замечаний не отпускалось в последнее время по поводу «веры в прогресс», она де-факто продолжает оставаться главной направляющей силой всякого реального развития, даже самый расфундаментальный иранский аятолла вынужден распространять свои идеи посредством достижений научно-технической революции, будь то телевидение или динамит.
Но снимает ли Ефремов то противоречие человеческого существования, которое мучает нас со времен Экклезиаста, оставившего безнадёжные строки: «и любовь их, и ненависть их, и ревность их уже исчезли, и нет им более части вовеки ни в чём, что делается под Солнцем» (9:6).


«Не думаю, чтобы мысль о продолжении жизни целого «человечества» могла бы успокаивать личность. Ведь все наши интересы, всё связано с личностью просто потому, что мы живём мыслью. Всякий не созерцатель, а деятель не может успокоиться с мыслью, что его близкие, такие же, как он, погибнут с этой жизнью. Он может забыться и, может быть, покориться», -
записывал В. И. Вернадский в дневнике (23).
Смерть, пусть самая поздняя и безболезненная, остаётся непереносимой, и с этой точки зрения не только такой тонкий психолог как Льюис, но и любой шаман, дающий почитателям надежду на вечную жизнь среди духов, будет для многих предпочтительнее «реального гуманиста» Ефремова.
Однако попробуем задать себе простой вопрос: оправдана ли столь жёсткая альтернатива? Или, как его сформулировал латвийский католический епископ В. Нюкш в ходе круглого стола «Коммунизм и христианство», «вопрос в том, насколько коммунизм связан с материализмом? Так ли неразрывна эта связь?» (25)
Утверждая разум и гуманность во Вселенной, люди продолжают миссию Бога в материальном мире – в соответствии с идеями французского антрополога и теолога Тейяра де Шардена.
Система Ефремова – открытая, автор исходит из того, что познание и совершенствование неограниченны. На тех этапах, которые отражены в романе, она не включает высшего разумного начала или индивидуального бессмертия в какой-либо форме. Однако это не значит, что они вовсе исключены. Способность системы к развитию – безусловное преимущество Ефремова перед теми авторами, которые заранее связывают себя жёсткими формулировками, в том числе и о том, о чём человек вообще вряд ли вправе выносить судебные постановления, ведь «сколько бы человек ни трудился в исследовании, он всё-таки не постигнет этого, и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого» (Экклезиаст, 8:17) (26). Наверное, Ефремов дальше от Бога, чем Артур Кларк или Клиффорд Саймак. Однако он, коммунист и атеист, значительно ближе к Нему, чем большинство церковных писателей. Если, конечно, справедливо утверждение, что «Бог есть любовь».

***
Может быть, некоторые увидят между строк этой статьи недоверие и враждебность к Западу: мол, наши писатели лучше. Однако в действительности и Ефремов, и Стругацкие, как и вся традиция, которую они развивают, принадлежит именно западной цивилизации, в этом отношении они не отличаются от Льюиса, Толкиена и М. Муркока. «Незападным» фантастом можно считать разве что Петухова, издающего газету «Голос Вселенной». Впрочем, эти географические дефиниции теряют всякий смысл по мере того, как «западная» цивилизация становится универсальной, без прилагательных. Одно из её исторических преимуществ – плюрализм, то есть возможность выбирать «вождя или дорогу», возможность тоже не абсолютная, по своему ограниченная, но большая, чем предусматривала любая из предшествующих систем. Надо полагать, со временем эмоциональная антикоммунистическая волна схлынет (как антихристианская волна, порождённая эпохой Просвещения), и люди смогут более рационально и взвешенно оценить ХХ столетие: не только социально-экономические и политические коллизии, но и не менее драматический опыт развития и столкновения идей.
Илья Смирнов.
Солидарность, 1995, № 5 – 6.



(1) Ефремов И.А. Туманность Андромеды. М., 1961, с. 49 – 51.
(2) Подробнее см. описание «пресс-конференции» по вопросам секса в романе «Час Быка». М., 1991, с. 329 – 333.
(3) Новый мир, 1989, № 5. Пожалуй, это единственный сильный довод в работе, претендующей на переоценку «утопических иллюзий» Стругацких с точки зрения неких «общечеловеческих ценностей и идеалов». В. Сербиненко, к сожалению, забыл уточнить, каких. Не тех ли, о которых пойдёт речь ниже?
(4) Библиотека современной фантастики, т. 4. Станислав Лем. М., Молодая гвардия, 1965, с. 8.
(5) Там же пребывают души умерших. Отметим, что суждения Толкиена о посмертной судьбе душ, разлучённых с телами, весьма туманны и противоречивы, и рай, и ад он фактически переносит на землю.
(6) Арбитман Р. Верблюденс. Из фантастов в фанаты. // Общая газета, 1994, № 28.
(7) Толкиен Д.Р.Р. Хранители. 1 часть «Властелина колец». Перевод В. Муравьева и А. Кистяковского. М.: Радуга, 1991, с. 87.
(8) Толкиен Д.Р.Р.Сильмариллион. М.: Гиль Эстели, 1992, с. 319.
(9) Толкиен Д.Р.Р. Две твердыни. 2 часть «Властелина колец». М.: Радуга, 1991, с. 119, 219.
(10) Крылов А. Кольцо тьмы в светлом королевстве. // Солидарность. 1994, № 17
(11) Сильмариллион, с. 328.
(12) Час Быка, с. 241.
(13) Две твердыни, с. 160, 171.
(14) Льюис К.С. Хроники Нарнии. М.: Космополис, 1991, с. 666.
(15) Мень А. В поисках подлинного Христа. // Иностранная литература, 1991, № 3, с. 246.
(16) Хроники Нарнии, с. 673.
(17) Там же, с. 664.
(18) Льюис К.С. Космическая трилогия. За пределы безмолвной планеты. Переландра. М.: ЛШ Вече, 1994, с. 145.
(19) Там же, с. 322.
(20) Льюис К.С. Мерзейшая мощь. // Согласие, 1992, № 2, с. 120 – 121.
(21) Час Быка, с. 332.
(22) Час Быка, с. 106 – 112.
(23) Вернадский В.И. Основою жизни – искание истины. // Новый мир, 1988, № 3, с. 211.
(24) Коммунизм и христианство // Иностранная литература, 1989, № 5, с. 213. К сожалению, наше общество быстро проскочило продуктивную стадию диалога (примером которого может служить данный круглый стол, организованный при участии Грэма Грина) и упёрлось в бетонный забор очередной идеологии.
(25) Ср. у Вернадского. «Христианство, по моему мнению, принцип очень сильный и губительный, так как оно рушит сознание, ставя ему рамки и убеждая верующих в его законченности» (цит. соч., с. 222). http://imwerden.de/pdf/novy_mir_1988_03__ocr.pdf

Книжное обозрение, Интеллектуальный Форум № 8
gorgonopsia
Хэрли Г. Крил. Становление государственной власти в Китае. Империя Западная Чжоу. - СПб.: Евразия, 2001. Тираж 2000 экз.

Классическая для американцев (и новая для нас) монография посвящена второй из исторически достоверных и самой долговечной китайской династии - Чжоу. Эпоха Чжоу по авторской датировке - 1122-256 годы до н.э., хотя в современной литературе чаще фигурирует начальная дата 1027 год до н.э. Уже из этой хронологической разноголосицы (плюс-минус век) понятно, как трудно восстановить реальный облик того народа чжоу, который отнял "мандат Неба" у основателей китайской цивилизации (еще более загадочных шанцев) и возвел своих князей в ранг правителей Поднебесной. Автора книги интересовал как раз ранний период, когда чжоуские ваны обладали реальной властью над единой империей. В это время на римских холмах паслись стада, а на месте будущего Парижа бродили дикие звери. Про Киев и Москву политкорректно умолчим.

Спустя 3000 лет на авансцену мировой истории выходит противостояние западного либерализма и марксизма в своеобразной китайской редакции. Причем своеобразие уходит корнями в далекое прошлое - в Западную Чжоу.

"Небо, Тянь, было чжоуским божеством, а не шанским. Краеугольный камень идеологии китайского государства - концепция Небесного Мандата, т.е. представление о том, что правитель пользуется доверием высшего божества... исключительно до тех пор, пока он действует во благо людей" (с. 39). Речь идет не о массовом "спасении душ", которым в других странах с успехом занимались Иван Грозный, Филипп Второй или, например, аятолла Хомейни, а в первую очередь о земных нуждах и заботах, то есть о материях "презренных" с точки зрения уважающего себя феодала или религиозного идеолога. "Источники подчеркивают, что Небо дарует Мандат тому, кто в первую очередь заботится о людях. Ни трезвость, ни трудолюбие, ни даже почтительность не сравнятся по своей важности с гуманным отношением к людям... Последний шанский властелин не уважал людей, плохо к ним относился и вверг в нужду и лишения. Гнев людей был услышан наверху... "Если я совершу ошибку, - говорит У-ван (основатель новой династии), - Небо покарает и убьет меня, и я не воспротивлюсь этому". Заметьте, что "неспособность покарать преступников" так же предосудительна для правителя, как отсутствие гуманности или алчность (с. 75). Тоже основание для изъятия Мандата.

Культ Неба-Тянь автор книги рассматривает как необычное, специфически китайское развитие культа предков, широко распространенного по планете (с. 350).

Еще одна особенность, удивительная для древней истории, - особое уважение к созидательным, "гражданским" добродетелям по сравнению с военными. По мнению автора, этот феномен впервые отмечается в Западной Чжоу - в том "безусловном предпочтении, которое чжоуская литература, как ранняя, так и поздняя, отдает Вэнь-вану, умелому составителю стратегий и мудрому администратору, перед У-ваном, подлинным основателем династии и покорителем Шан" (с. 172). Это не значит, что чжоусцы не умели воевать и не ценили солдат: просто в древнем Китае (в отличие, например, от Рима, и это отличие Крил подчеркивает) изобретатель, мелиоратор, "составитель книг", музыкант пользовались по крайней мере не меньшим уважением. "Немногие среди величайших героев китайской цивилизации, если вообще кто-либо, удостоились славы исключительно благодаря своим военным заслугам, многие же вообще не имели никакого отношения к войне..." (с. 171).

И раз уж речь зашла о делах батальных, нельзя не отметить нетрадиционной оценки боевых колесниц, которые обычно сопоставляются с современными танками. Вступая в полемику с таким авторитетом, как Гордон Чайлд, Хэрли Крил отводит этому роду войск куда более скромное место на полях древних сражений (с. 181 и далее).

Наверное, некорректно было бы критиковать столь содержательную книгу за то, чего в ней нет, но все-таки странно, что в монографии по древней истории почти не представлены археологические источники. И экономика как таковая. В результате чего административные и идеологические таланты чжоуской аристократии повисают в безвоздушном пространстве. А редакция русского перевода не потрудилась добавить к этому переводу хотя бы самые элементарные примечания, отражающие последние достижения синологии. И карту чжоуского Китая. Видимо, предполагается, что две тысячи счастливых читателей Крила знают дорогу из Чу в Янь так же хорошо, как от Зимнего дворца к Казанскому собору.

Зиновий Каневский. Жить для возвращения. - М.: Аграф, 2001. Тираж 2000 экз.

Законы истории работают с поправкой на географию. Одному народу Всевышний (т.е. Амон-Ра) подарил "изумрудные равнины и раскидистых пальм веерa", а другому "сырая метель мелко вьет канитель". Век за веком - упорное стремление на северо-восток, в места, все хуже и хуже приспособленные для элементарного выживания, не говоря уже о какой-то цивилизации и экономике. А к концу тысячелетия вдруг оказалось, что мерзлая глушь подкармливает долларами всю остальную Россию.

В мемуарах Зиновия Каневского (1932-1996) с исключительной точностью и честностью показано, как и кем осваивался Север, - не только технология, но и психология. Начиная с детского сада, где "девчонки корчили из себя челюскинских девочек, Аллочку Буйко и Карину Васильеву", а ребята, забираясь в фанерный самолет, становились Ляпидевским и Каманиным (с. 21), через МГУ, откуда автор и герой книги, столичный третьекурсник, поклонник Рахманинова и Софроницкого, отправился в свою первую экспедицию. В Эвенкию буровым мастером. Потом будут Чукотка, испытания ядерного оружия на Новой земле (ими Хрущев пугал Запад), Международный геофизический год и, наконец, в марте 1959 года - обычный, как тогда казалось, поход "на морской лед километра за три от зимовки" для гидрологических наблюдений, которые "следовало вести непрерывно на протяжении двадцати шести часов, ни минутой меньше"...

"Из той тысячи метров, что отделяла палатку от ближайшего берега, я преодолел семьсот... Меня нашли в десять утра 26-го, я прополз семьсот метров ровно за двадцать часов" (с. 230).

"И вот тебе, изволь радоваться, оказывается, меня спас Бог... Тот самый, который так артистически умеет на протяжении тысячелетий расправляться с невинными людьми... Который, в частности, не позволил армянским ребятишкам выбежать через две минуты на перемену, на улицу, и завалил их, всех до единого, в спитакской школе" (с. 238).

Оказавшись в 27 лет инвалидом 1-й группы, Каневский не только освоил литературную профессию - он написал 14 книг, - но и вернулся на Север. В новой, но тоже по-своему исторической роли.

Достоинство Каневского-мемуариста, особенно ценное сегодня для истории, - то, что он не притворяется диссидентом. Честно рассказывает о том, как в экспедиции у костра отстаивал преимущества колхозного строя (с. 75), и даже "известие об аресте "убийц в белых халатах" принял как подобает верному патриоту Отчизны. Я вообще не связывал той "медицинской" кампании с евреями и антисемитизмом, будто она не имела никакого отношения ни ко мне, ни к моим соплеменникам" (с. 76). В воспоминаниях он старается воспроизвести реальные обстоятельства и дух эпохи, не "обогащая" прошлое сегодняшними оценками и сегодняшним разделением на "мы" и "они", чем грешат очень многие мемуаристы (да и профессиональные историки тоже). Ведь на Анадырское нагорье в 1953 году мог отправиться не только энтузиаст, но и негодяй, готовый в трудную минуту бросить товарищей, а в МГУ марксизм-ленинизм преподавала З.П. Игумнова (между прочим, жена крупного партийного работника В.В. Кузнецова), которую студенты очень уважали (с. 53).

"Городская" биография автора с 1967 года связана с журналом "Знание - сила". Каневский стал его северным корреспондентом и постоянным автором. В книге читатель найдет точные характеристики создателей этого уникального предприятия: главного редактора Н.С. Филипповой, Р.Г. Подольного (отвечавшего в "Знании - силе" за общественно-гуманитарные науки), историка Н.Я. Эйдельмана, который и привел своего друга Каневского в редакцию. Читателю нового поколения уже трудно понять историческую роль этого журнала - а ведь он был источником реального, достоверного научного знания не для узкого круга интеллектуалов, а для 700 000 читателей по всей огромной стране. Восстановить эту просветительскую традицию, пожалуй, не легче, чем вернуть к жизни заброшенные научные станции.

И еще одна цитата - кусочек истории, вроде бы не имеющий отношения к основным сюжетам, но очень интересный в контексте сегодняшних рассуждений об "исламской" и "европейской" "цивилизациях", которые "в принципе несовместимы" (см., например, круглый стол в "Общей газете" # 38). Ленинабад, встреча с читателями в местном пединституте. "Прелестные таджички и узбечки на прекрасном русском языке на протяжении многих часов выказывали интерес к различным научным проблемам: физиологии мозга, кибернетике, природным катастрофам, Сталинградской битве, современным исследованиям в Арктике" (с. 343). К какой "цивилизации" относились эти женщины, в чем заключалась их "несовместимость" и как сложилась дальнейшая судьба? Или "цивилизация" на планете все-таки одна и противник у нее тоже один, - тот, который в начале 50-х расстреливал "космополитов", в 70-е изымал из книг Каневского упоминания о репрессированных полярниках, а в 90-е заставлял таджикских женщин прятать лица под тряпками?

Еськов К.Ю. Евангелие от Афрания. - М.: АСТ, 2001. Тираж 5100 экз.

Этот неоапокриф заслуживает внимания хотя бы из-за имени на обложке. Я имею в виду не трибуна Марка Афрания, а палеонтолога Кирилла Еськова, автора "Истории Земли и жизни на ней" (МИРОС, Наука-Интерпериодика, 2000) - одной из лучших книг, опубликованных в последнее десятилетие на русском языке. Но то был серьезный учебник. А "Евангелие от Афрания" ближе к детективному жанру. По мнению обоих авторов, древнеримского и современного, христианская церковь возникла из тайной операции спецслужб. Это был очередной ход в бесконечной "антитеррористической операции", которую вели римляне против иудейских сепаратистов...

Между делом Еськов полемизирует с Джошем Макдауэллом, "специалистом в области истории и философии" (из предисловия к русскому изданию: Макдауэлл Д. Не просто плотник. - М.: Соваминко, 1991, с. 4), чья книга о Христе распространялась у нас в начале 90-х астрономическим тиражом в полмиллиона экземпляров. "Отказавшись от честного тертуллиановского "Верую, ибо абсурдно" и собственноручно десакрализовав евангельский текст, протестант Мак-Дауэлл вступил в весьма рискованную игру на поле соперника" (с. 13).

С дотошностью настоящего палеонтолога (узкая специализация - пауки) этот соперник раскапывает в канонических источниках подозрительные детали: например, разные версии смерти Иуды в разных местах Нового Завета (ср.: Матфей 27, 5 и Деяния апостолов 1, 18). Как же это первый церковный казначей "удавился" с распоротым животом?

Из таких вопросов складывается детектив.

Тут, конечно, возмутятся не только верующие, но и профессиональные историки: нельзя так обращаться с источником; Новый Завет не милицейский отчет, вчера составленный; с таким же успехом можно по греческим мифам изучать зоологию и т.д. Но это - штурм широко открытой двери. На страницах "Евангелия от Афрания" декурион Петроний командует легионерам: "Взвод, в ружье!" (с. 195), а бедному прокуратору Понтию Пилату "всю жизнь исподтишка тыкают в нос пятым пунктом, подмоченным матушкой-самниткой" (с. 229). Автор сам дает понять, что сочинение его - не серьезный исторический трактат, а вариация на тему "Историки шутят", точнее: "Палеонтологи шутят (над историками)".

И шутка получается небезобидная. Обращаю внимание на то, что "Евангелие от Афрания" строится по схеме так называемой "конспирологии". Согласно классификации проф. Ю.И. Семенова, "суть этих представлений заключается в том, что если не все, то большинство важных исторических событий происходит в результате решений, втайне задуманных и принятых небольшой группой людей" (Семенов Ю.И. Философия истории. - М.: Старый сад, 1999, с. 215). К науке "конспирологический подход" отношения не имеет, но представляют его на полках Исторической библиотеки не только одиозный С.А. Нилус, но и, например, Д.А. Волкогонов - носитель всех академических регалий.

И, извините за рояль в кустах, в тот самый вечер, когда я дочитал "Афрания", Александр Гордон беседовал с двумя доцентами из РГГУ, которые у нас занимаются революциями. И они поведали аудитории НТВ, что представление о классах и классовой борьбе "неадекватно": на самом деле Людовик XVI стал жертвой французских "политиканов", а у нас разделение на красных и белых инспирировали большевики, чтобы обмануть западных либералов. И это - не в шутку, а всерьез.

Под занавес рецензии я хотел выступить с деловым предложением к историкам: в отместку Еськову сочинить и опубликовать "конспирологическую" версию палеонтологии. Но потом вспомнил, что такая "палеонтология" давно написана. Называется "креационизм". И существует отдельно от науки.

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. - М.: РОССПЭН, 2001. Доп. тираж 3000 экз.

Фундаментальный труд Л.В. Милова реабилитирует отечественную историографию и доказывает, что никакие экономические и идеологические рогатки не могут остановить поступательное движение науки. Перед нами - настоящая сельскохозяйственная энциклопедия "России, которую мы потеряли". Основная масса источников относится к XVIII столетию, однако автор разбирает сюжеты из более ранней (с ХV века) и более поздней истории, включая пореформенную деревню (причем реформы он трактует как "антикрестьянские по сути" (с. 571). Современный городской читатель получит не только исчерпывающую информацию о севообороте, урожайности, структуре общины в разных регионах, но и хозяйственные советы. Как правильно изготовить онучи и бахилы (с. 328- 329), почему в курной избе лучше обходиться без потолка (с. 306), как вырубить волоковое окно (с. 312), как сварить "кислые шти" (которые не щи, а квас), домашнее пиво и "двойное вино", то есть продукт двойной перегонки браги (с. 365, 376-378). Впрочем, последний рецепт вряд ли будет способствовать распространению алкоголизма: после того, как появился дешевый сахар, самогоноварение из соложеного зерна уже не популярно (слишком трудоемкий процесс с низким КПД). Да и в ХVIII веке, как отмечает автор книги, большинство крестьян "вино" (т.е. водку) не делали сами, а покупали у "государства с его откупщиками" и у дворян, которые получили право винокурения и "буквально наводнили русскую деревню (главным образом Центр России) водкой, торгуя в передвижных точках - так называемых "выставках" (с. 377).

В книге собраны десятки (если не сотни) таких сюжетов, из каждого можно сделать хорошую монографию, а пересказать (даже перечислить) их в рецензии все равно не удастся. Попытаемся охарактеризовать работу в целом, ее значение для науки и своеобразие авторского подхода.

Продолжая мощную традицию советской аграрной истории, Л.В. Милов делает следующий, свой собственный шаг в направлении, которое с 30-х годов - с того момента, как СССР стал "авангардом мирового прогресса", - было закрыто как "буржуазное". Он исследует причины и механизмы экономического отставания России от Западной Европы. Эти причины, как показывает автор, связаны с климатом и состоянием почвенного покрова. Именно в такой последовательности: от природных факторов, изучаемых естественными науками (географией, биологией, почвоведением), к условиям труда и быта основного производителя и далее - к общественной психологии ("менталитету") и к социальной организации в масштабе крестьянского "мира", области, государства - Л.В. Милов реконструирует "особенности российского исторического процесса". Неповторимые черты матушки-России получают внятное объяснение не через "идею", не через "взгляд и нечто", а на основе объективных данных материалистической науки. "Важнейшей особенностью сельского хозяйства большей части Российского государства всегда был чрезвычайно короткий для земледельческих обществ рабочий сезон... по новому стилю с начала мая до начала октября... На Западе Европы на полях не работали лишь декабрь и январь. Это не бросающееся в глаза в суете повседневной жизни различие носит между тем фундаментальный характер, поскольку столь серьезная разница производственных условий и, следовательно, открывшихся для человека возможностей в удовлетворении потребностей, радикальным образом влияла на экономическое, политическое, культурное развитие..." (с. 555) "Ограниченный размер совокупного прибавочного продукта делал нереальным создание сколько-нибудь сложной многоступенчатой феодальной иерархии в качестве ассоциации, направленной против производящего класса. Однако историческим эквивалентом этому был путь консолидации господствующего класса посредством усиления центральной власти" (с. 480, в той же главе - чрезвычайно интересные соображения об установлении крепостного права). "Объем совокупного прибавочного продукта общества в Восточной Европе всегда был значительно меньше, а условия для его создания значительно хуже, чем в Западной Европе... Именно это обстоятельство объясняет выдающуюся роль государства в истории нашего социума" (с. 572).

Присуждение Л.В. Милову за работу о "Великорусском пахаре" Государственной премии РФ - свидетельство того, что это государство еще способно оценить по достоинству талант историка.

Сталин и Каганович. Переписка. 1931-1936 гг. - М.: Федеральная архивная служба России, Российский государственный архив социально-политической истории, РОССПЭН, 2001. Тираж 2000 экз.

Науки об обществе базируются на источнике, как естественные науки - на наблюдении и эксперименте. Публикация источников - труд тяжелый и невыигрышный. Ученые и так не избалованы вниманием масс-медиа. А у того, кто прилежно собирает в архиве документы, нумерует, систематизирует, сверяет имена и даты, чтобы лет через пять выпустить толстый том для коллег-специалистов, - минимум шансов на рекламно-телевизионный успех.

Но именно так закладывается фундамент будущей науки.

Имея дело с документами, опубликованными РОССПЭНом - "Российской политической энциклопедией", - не устаешь удивляться. Как удалось обеспечить такой уровень редакторской работы? Не безупречный, конечно. Буквоед (точнее, цифроед) отметит, что в биографическом указателе к "Сталину и Кагановичу" у некоторых персонажей не проставлены годы жизни, например у последнего китайского императора Пу И. Но в целом издательская культура РОССПЭНовских сборников очень высока, а для нынешних экономических условий, я бы сказал, хороша неестественно. Именной комментарий - он же мартиролог, потому что подавляющее большинство современников-соотечественников, упоминаемых "друзьями по переписке", будет ими же вскоре убито, - примечания под каждым письмом, разъясняющие читателю намеки и темные места, а при необходимости отсылающие к другим источникам, лаконичные и строго объективные пояснительные статьи.

Составители сборника О.В. Хлевнюк, Р.У. Дэвис, Л.П. Кошелева, Э.А. Рис, Л.А. Роговая (они же авторы пояснений-примечаний) точно определили идею книги, то есть принцип подбора документов для публикации. Именно в первой половине 30-х годов секретарь ЦК ВКП(б) Л.М. Каганович выполнял роль "заместителя по партии": в отсутствие Сталина именно он проводил заседания Политбюро, соответственно, должен был согласовать с "хозяином" все сколько-нибудь важные решения по внутренней и внешней политике. Исследователи отмечают изменения стиля и тональности переписки между членами Политбюро по мере того, как Сталин из "первого среди равных" вырастал в единоличного диктатора. Путь становления монархической власти - не первой и не последней в истории. "В 1935-36 гг. даже письма Кагановича, предназначенные другим членам Политбюро, превратились в неуемно льстивые и часто нелепые панегирики в адрес Сталина..." Каганович - Орджоникидзе: "Вот, брат, великая диалектика в политике, какой обладает наш великий друг и родитель в совершенстве" (с. 23). Адресату оставалось жить четыре месяца.

Поразительный контраст с документами 20-х годов - см., например, рецензию автора этих строк на сборник того же издательства РОССПЭН "Большевистское руководство. Переписка. 1912-1927" в "Независимой газете" от 30.11.1996.

Вроде бы источники располагают к тому, чтобы смотреть на Сталина и его выдвиженцев с презрением. Например, "хозяин" дает своему заместителю "директиву" - "овладеть знаками препинания". А тот бы и рад стараться - "да не вышло" (с. 40). Вот какие малограмотные, примитивные люди пришли к власти в великой стране. Конечно, Каганович, как и большинство новой элиты, - из деревенской бедноты, образование получал на кожевенном заводе (с. 24). И здесь волей-неволей останавливаешься: господи, да ведь политику жесточайшего "раскрестьянивания" проводили выходцы из деревни, крестьянские дети! (на эту тему см. работу О. Березкиной "Революционная элита переходного периода". - Свободная мысль, 1997, # 11). Но люди 30-х годов - плохо образованные и аморальные, угодливые к вышестоящим и зверски жестокие к тем, кто ниже, - оказались эффективными администраторами (что признают и составители сборника, см. с. 25). Почему? Интеллектуальные способности вождя тоже принято было оценивать не слишком высоко. Мол, Сталин одерживал верх над более умными противниками за счет интриг и природной хитрости. Но в сборнике мы находим сталинский разбор двух произведений Ф. Энгельса (с. 712-717). Мастерская работа политолога. Хотелось бы посмотреть на современного руководителя, который проанализирует с точки зрения "текущего момента" что-нибудь из наследия... ну, хотя бы фон Хайека.

А как трогательно "друг и родитель" позаботился о жене Л.Б. Каменева, - среди множества государственных дел Сталин не теряет из виду и ее, скромную сотрудницу издательства "Академия". Напоминает Кагановичу, что ее тоже нужно привезти в Москву и "подвергнуть ряду тщательных допросов" (с. 642). И подробно расписывает, в чем именно она должна на допросах признаться.

В случае с Иосифом I, как и с его любимым героем и учителем Иваном IV, признание талантов ни в коей мере не оправдывает преступлений. Скорее наоборот. Причем Сталина не нужно ругать и проклинать в той манере, которую он сам применял к очередному другу, обреченному на смерть (см. с. 558, 664 и др.). Строгая объективность рецензируемого сборника куда убедительнее.

Илья Смирнов

стригучий лишай 2017
gorgonopsia
Дорогие друзья!
Поскольку я много лет занимаюсь этими сюжетами http://iz.ru/news/570165
- позвольте поделиться некоторым опытом общения с вредителями растений.



Деятельность, которая здесь https://www.facebook.com/groups/265423727247113/permalink/309894539466698/ описана и сфотографирована, не имеет НИКАКИХ правовых обоснований.
Просто никаких.



Жулькомхоз ссылается на «Правила создания, содержания и охраны зеленых насаждений», т.е. на Постановление Правительства Москвы N 743-ПП, якобы этот нормативный акт (конкретно п. 4.2) обязывает регулярно уничтожать травяной покров по достижении им высоты 10 сантиметров, 5 сантиметров и пр.
Люди верят на слово.



Но если мы откроем текст, то убедимся, что он не имеет отношения к теме. Речь там идет о содержании ГАЗОНОВ разных типов. «Газоном» в просторечии могут назвать что угодно, хоть тундру, но есть строгое научное (и правовое) определение. Согласно Большому энциклопедическому словарю (2008 г.), газон — это «участок земли с ИСКУССТВЕННО созданным травяным покровом». По сути аналогичную трактовку даёт ведомственный “Толковый словарь жилищно-коммунального хозяйства” (М.: Фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства, 2012).
«Газон – травяной покров, создаваемый ПОСЕВОМ семян СПЕЦИАЛЬНО ПОДОБРАННЫХ трав, являющийся фоном для поса-
док и парковых сооружений и самостоятельным элементом
ландшафтной композиции. (ГОСТ 28329-89)»



Таким образом, газон определяется НАЛИЧНЫМ ВИДОВЫМ СОСТАВОМ.



Ромашка, одуванчик, подорожник, цикорий, окопник и прочее, что никто не сажал, выросло само собой и радует глаз нормального человека (а у коррупционера и вредителя вызывает приступ агрессивной злобы) – всё это исключает понятие «газон» просто по факту своего произрастания.



ЕСТЕСТВЕННОЕ РАЗНОТРАВЬЕ, конечно, при желании тоже можно косить, как это испокон веку делали русские крестьяне, но вряд ли в городе такая необходимость возникает чаще, чем два раза в год. А настоящих газонов (соответствующих БЭС и ГОСТ) очень немного. Во дворах они практически отсутствуют.



Другой вопрос: о причинах организованного вредительства, которое совершается в Москве год за годом поперёк закона, экологии и норм родного языка. Первая – коррупционная – очевидна, мы ее долго обсуждать не будем. Вторая связана с идеологическими установками, которые через институт «Стрелка» внедряются в высокоинтеллектуальные головы наших чиновников. Поскольку гуру креативной урбантины Ричард Флорида сам из США, российские города должны подстраиваться под американский формат, для которого обязательной (принудительной) нормой является как раз бритая лысина. Если обычная во многих штатах сильная жара приводит к тому, что остатки травы высохли, а воды для полива не хватает (или она слишком дорогая), рекомендуется эти мертвые стебли… красить краской.
Это не анекдот. «You paint your nails, you paint your house, you even paint your hair (tell the truth). Now, paint your grass»http://brownlawngreen.com/california-youre-not-dreaming-gr…/



И нас тоже ожидает (за наши же деньги), если урбантина задержится в руководстве г. Москвы. Считаете, что я преувеличиваю? Сгущаю краски? Тогда скажу по секрету, что в Москве уже сейчас официально разрешено (и даже рекомендовано) применение ГЕРБИЦИДОВ в черте города, там, где гуляют дети. См. вышеупомянутое постановление, п. 4.2.4.



Для чего? Всё для того же. Для уничтожения полевых цветов, о которых поется в наших народных песнях. Чтобы дети их случайно не увидели.



Вопрос, что делать.
Возвращаюсь к началу нашего разговора. «Стригучий лишай» не имеет правовых оснований на большинстве пораженных им участков. Помимо всего прочего, это ещё и разбазаривание государственных средств, которое должны пресекать местные (муниципальные) власти и все сознательные граждане.



Голосовать за или против на сайте «Фиктивный гражданин», как мы понимаем, бессмысленно. На практике люди, которые хотят защитить свой двор, подают заявление в управу от произвольного числа квартир. «Просим не производить покос травы (не «газона», а именно травы!) на дворовой территории дома № такой-то».



Не сразу, конечно, не без боя и не везде, но это может дать эффект. Двор преобразится, заполнится множеством разнообразных растений, их листья будут исправно поглощать из воздуха канцерогенную пыль, а над цветами летать бабочки и шмели.



С нетерпение жду, когда какой-нибудь район Москвы примет официальное решение о приведении работ по покосу травы в соответствие с нормами законодательства и требованиями экологической безопасности, а сэкономленные деньги направит на что-то доброе.

Ответственные политиканы
gorgonopsia
Ответственные политиканы.
Спикер Госдумы Вячеслав Володин назвал противников реновации «безответственными политиканами» https://www.gazeta.ru/social/news/2017/06/06/n_10140233.shtml
А кто ответственный?
В группе поддержки кампании по сносу в Москве нормальных домов (за счёт бюджета, которого в провинции не хватает на расселение аварийных) отметились, кроме Вячеслава Володина, ещё три интересных персонажа.

Артемий Лебедев. Григорий Ревзин. Дмитрий Быков.

Последний переплюнул весь штатный агитпроп, заявив, что наши права и собственные квартиры, которые мы защищаем – вонючие.
Дословно:
«Я совершенно не понимаю, почему нужно так вцепляться в этот вонюченький уютец. Ведь это довольно страшно, если вдуматься, что людям предлагают переехать из старой, практически уже давно отжившей постройки, выработавшей свой срок, в какое-то другое место… Если их переселят в приличные дома, то почему этого надо так бояться?»
http://echo.msk.ru/blog/partofair/1972200-echo/

ПРАКТИЧЕСКИ ОДНОВРЕМЕННО тот же автор обнародовал воззвание, где в стихотворной форме пригрозил России новой перестройкой, а всем несогласным – физической расправой.
«Когда опять случится перестройка на новом неизбежном вираже, — веселая, конечно, не настолько и не настолько мирная уже, — то пусть не полагают ретрограды, что их потычут носом, как котят. Тогда не будет никакой пощады, и стукачей опять же не простят.
Тогда мы добрых граждан позабавим в ближайший после дождика четверг и гадину решительно додавим, и нацикам устроим Нюренберг, и все, что снисходительно простили, — ведь мы такие добрые, увы, — мы выкорчуем в том же мягком стиле, в каком давили и в каком травили, в каком сегодня балуетесь вы. Конечно, мы отнюдь не жаждем крови, но хватит страха.
Наш всеобщий дом мы подметем значительно суровей, чем в восемьдесят, граждане, седьмом» http://slu4ai.ru/2017/04/03/na-nike-yarmolnik-prodeklamiroval-lyubopyitnyie-stishata/

Вот до кучи некоторые прозаические высказывания того же реноватора о родной стране и соотечественниках.

«Плевать хотела Россия на все конвенции, она дала это понять уже давно, и такое отношение к международным договорам и нравам переняли ДНР и ЛНР, эти островки «русского мира» на украинской территории.
Суть происходящего в том, что идеологам и командирам этих двух республик вообще очень нравится расстреливать (ссылаясь при этом на сталинские приказы) и публично унижать: в этом суть их политики и морали».
http://echo.msk.ru/blog/bykov_d/1387494-echo/

«…Условный "крымнаш", — это люди, обманутые очень примитивным гипнозом самого неприкрытого шовинизма, иногда уже просто на грани фашизма. Такие люди тоже есть. Они радуются смертям» http://ru-bykov.livejournal.com/1995047.html

«Рано или поздно Россия попросту перестанет существовать, и тогда – хотелось бы верить – на ее руинах начнется что-то принципиально новое» http://rulibs.com/ru_zar/nonf_publicism/byikov/k/j6.html

И т.д., и т.п. у него километры такой ответственной публицистики.


Григорий Ревзин, партнёр КБ Стрелка (да-да, того самого, которое создает «новые возможности для реализации общественно значимых градостроительных проектов»), имеет свои соображения о пользе реновации и подлости ее противников.

«Есть не только 20% тех кто не хочет, но и 80% тех кто хочет. Пятиэтажки в массе – это изделие с ограниченным сроком годности, и он истек. Масса людей живет в плохих условиях, перспектива -— превращение целых районов в гетто. Есть возможность улучшить жизнь большого числа горожан. Она определяется тем, что Москва сегодня – город с профицитным бюджетом (если не использовать эти деньги, их перераспределят, скажем, в Чечню) и тем, что мэр Собянин хочет направить эти деньги на благо граждан. Агитация против этого с использованием бесконечного вранья (массовое выселение через суд, насильственное переселение в Новую Москву, дикие прибыли неведомых девелоперов) переводит оппозицию в роль людей, которые не дают миллиону с лишним граждан получить новое жилье. Это маргинальная и даже противоестественная позиция. Нельзя быть до такой степени безответственным»
http://echo.msk.ru/blog/revzin/1969698-echo/

Заметили дословное совпадение, как Володин повторят за Ревзиным? Но у Ревзина на том же сайте есть еще кое-что.

«Мы, Россия, воюем с Украиной. Не с цивилизованным миром, не с Америкой, не с фашистами, а именно с Украиной. Это именно у нее, а не у Америки, мы отхапали кусок территории. Мы с ней воюем за то, что она восстала против жулика и вора, и скинула его к чертовой матери. Мы с ней воюем за то, что Путин ей предложил 15 миллиардов долларов, а она ему в морду плюнула. Мы с ней воюем за то, что она захотела в Европу.

Можно сколько угодно делать вид, что все думающие украинцы – это бандеровцы, фашисты, антисемиты и русофобы, но это же чушь, и мы знаем, что это чушь. Миллион человек, который выходил в Киеве против путинских законов Януковича – это что, бандеровцы? Ну вы кого хотите обмануть? Себя?

Себя. Вы надеетесь, что это чудовищное преступление – война России против Украины – как то вас минует.
Главный ужас России в том, что УКРАИНА – ЕСТЬ. И Россия оккупировала ее территорию»
http://echo.msk.ru/blog/revzin/1275052-echo/


Наконец, Тема Лебедев. Извините за лексику, по-другому оно не умеет.

«Если когда-нибудь какой-нибудь из городов в нашей стране решит потратить кучу денег на улучшение жилищных условий граждан, делать это нужно только так: объявляется программа реновации, но никто не может просто так в нее попасть. Составляется очередь на много лет, а чтобы в ней продвинуться, нужно много и обильно заносить взятки, лоббировать, интриговать и пр. Чтобы у участников появилось желание, а не как сейчас - сидят на ленивой жопе и рассуждают, как им хотят испортить жизнь.
Только очередь и дефицит способны пробудить у граждан интерес к предложению властей. Доступный плод никому нахуй не нужен»
https://www.facebook.com/temalebedev/posts/10155438915906095

Вот то же существо – о кончине Патриарха.
«Нет предела пиздецу и клерикальному мракобесию… все развлекательные мероприятия в день похорон Алексия II будут отменены… Я считаю всероссийский траур по поводу похорон церковного начальника оскорбительным, он оскорбляет мои атеистические чувства» http://tema.livejournal.com/225262.html

О больных и пенсионерах.
«А не пойти бы вам нахуй со своими больными, а? Сколько еще бабла эти сраные больные сожрут без всякого полезного действия? Не пойти ли вам нахуй с учителями и пенсионерами? Почему им надо давать какие-либо дополнительные деньги? Ну училка ладно, туда-сюда, она деньги на шмотки потратит. А пенсионер чего такого в жизни сделал, что ему нужно постоянно пенсию увеличивать? Пусть редиску сажает, если газетами торговать не может»
http://tema.livejournal.com/528577.html

Ну, и про 9 мая.
"В России есть только один культ хуже православия - культ Дня победы."
http://tema.livejournal.com/1400033.html


Интересная подобралась компания.
Ответственная. Патриотическая. Это случайно так – или есть какой-то алгоритм, до поры до времени скрытый от общества?

Четверть века спустя. Статья, вложенная в альбом http://www.geometry.su/to_categs/id_27/53.htm
gorgonopsia
Сегодня тот, кто 23 года тому назад озвучивал предисловие к концерту ТЕЛЕВИЗОРа, попробует сочинить послесловие.
У колыбели ленинградского рок-клуба, как известно, стоял генерал ГБ О.Д. Калугин, а вот отходную этому воспитательному учреждению пропел в мае 86-го Михаил Борзыкин со своей группой ТЕЛЕВИЗОР. Он демонстративно исполнил на официальном рок-клубовском фестивале «незалитованные», то есть не прошедшие цензуру песни, и ладно бы про сиськи – пиписьки какие-нибудь, так нет, он запечатлел для истории, что представлял собою этот самый рок-клуб, тёплое местечко, где «каскадёры на панели играют в Запад».




Поэты, писатели, чиновники, торговцы
И просто обыватели в поисках попса.

В общем, мёртвая среда – живые организмы.

И тусовка как высшая форма жизни.

Авангард на коленях, скупые меценаты

И снова унижение, как зарплата.

Но мы идём, идём все вместе

С теми, кто просто ворует песни,

С теми, кто днём дежурит на Невском,

А вечером слушает наши песни.



Борзыкин становится, пожалуй, самым радикальным из лидеров нашей несостоявшейся рок-революции. Он водил молодёжь демонстрацией на Смольный задолго до того, как имена Анпилова с Лимоновым стали что-то говорить российскому обывателю. Помню, как на всесоюзном фестивале в Подольске возле пульта разыгрывалось нечто вроде греческих рисунков на вазе: «Бой троянцев с ахейцами за оружие Патрокла». Ахейцы с красными книжками выключали электричество на песне ТЕЛЕВИЗОРА «Твой папа фашист», а мы (троянцы) включали обратно. Но и среди своих Борзыкин вызывал противоречивые чувства. Музыканты, которые «демократически» голосовали в рок-клубе за запрет на выступления ТЕЛЕВИЗОРА, долго не могли простить Борзыкину своё собственное неприглядное поведение. Бесконечно пережёвывалась тема, что ТЕЛЕВИЗОР-де занимается не музыкой, а политической пропагандой. Хотя мало было в стране таких сыгранных групп, и при внимательном прослушивании самых экстремистских песен обнаруживались нюансы, которые совершенно не вписывались в жанр политической пропаганды. Песня «Три – четыре гада», вроде бы, антиправительственная вариация на тему евангельского сюжета о бесах, вселившихся в свиней, заканчивается в первом лице: «пойдём на дно… мы пойдём на дно». То же и с другим хитом перестроечной эпохи:



Есть идеи, покрытые пылью,

Есть - одетые в сталь,

Что в них – не так уж важно.

Гораздо важнее – кто за ними встал.



Не говори мне о том, что он добр.

Не говори мне о том, что он любит свободу,

Я видел его глаза – их трудно любить.

А твоя любовь – это страх.

Ты боишься попасть в число неугодных,

Ты знаешь: он может прогнать, он может убить.

Твой папа – фашист.

Мой папа – фашист.

Наш папа – фашист.

Не смотри на меня так…



Мой папа фашист, наш папа фашист и в конце «не смотри на меня так» – не угроза, а нечто вроде «не бей меня». Это я цитирую отчёт о концерте памяти Башлачёва в Лужниках, Марины Тимашевой и Александра Соколянского, где про Борзыкина ещё сказано так: «изысканный атлет иппохондрик… Казался бы красавцем, если бы не застывшее на лице выражение брезгливого испуга. «Зубная боль в сердце» – это о нём, закручивающем тело в судорожные пируэты и отшатывающемся от осаждающих его невидимок».
http://sovr.narod.ru/books/smirnov_vremkol/00084.html

Потом, в 90-е, Борзыкин отказался участвовать в крысиных гонках и конвертировать своё диссидентство в зелёную валюту. Все годы «Духовного Возрождения» прозябал где-то в стороне. Среди «населения», а не среди «бомонда». И оттуда передавал ехидные приветы своему бывшему учителю Гребенщикову. Песня называется двояко: «Повезло» и «Пронесло».



Прошло-то всего лет двадцать,

И не надо считать морщины,

Ну, зачем же вы в мудрые старцы,

В настоящие вышли мужчины?

Понимаю – детей кормить надо,

И денег не бывает много.

Но зачем же потакать стаду,

Зачем же играть в Бога?

А мне повезло, я недобрый,

И, слава Богу, не гуру,

И героический образ

Не сожрал мою злую натуру,

И можно не выть с волками

О душе такой чуткой и тонкой,

А между быками и полубогами

Бездомной трусить собачонкой




Есть дурацкое словосочетание «молодёжная культура», будто бы культура человечества обновляется каждые 10 лет как обстановка в квартире у тупого мажора, который выбрасывает стол и шкаф, потому что в глянцевом журнале написали: немодненькие. Но если в этой молодёжной культуре и в самом ярком её воплощении - рок-музыке – присутствовал какой-то смысл, он состоял именно в нон-конформизме, в стихийном сопротивлении молодых тому, что им навязывается сверху. Нередко этот мотив зашкаливал, вырождался в самопародию, типа «я убрал, но не прекратил», но всё-таки в основе лежало здоровое, необходимое для общественного развития стремление к обновлению. Потому-то вдвойне убогое впечатление производит нынешняя «молодёжность», спускаемая из высоких кабинетов: на тебе, деточка, вот это твоя культура, глянцевый суррогат, насквозь пропитанный конформизмом. Я долго ждал, появится ли среди людей с электрогитарами, называющих себя рок-музыкантами, кто-нибудь, кто с гордостью скажет о себе: нет денег. Бросит вызов нынешней партийно-воспитательной работе: представлениям, что о человеке можно судить по количеству дорогих игрушек, а смысл жизни состоит в бесконечном самоублажении.
И что же? Где та молодая шпана? Пример нон-конформизма показывает всё тот же ТЕЛЕВИЗОР.




Нет денег на старых друзей,

На водку, на портвейн, на ночные бденья,

На новых знакомых - счастливых людей,

Совсем нет денег.

Нет денег на чистую любовь,

На цветы, на романтику, на увлеченья,

На ласку, на мир с тобой, Да и на грязь-то нет денег.

Нет денег на гавайское солнце,

На индийские храмы, на китайские стены,

На тихий свой угол вдали от тусовок,

На одиночество нет денег.



Это факты, это не жалоба –

Мир всегда принадлежал жлобам.

Просто он устроен так –

Кабак да зона, зона да кабак.

Не дать себя укатать

Спортивным штанам, ларьковым мечтам...

Война здесь не нужна –

Просто взять и послать этот мир на...

И думать о вечном...
Сравните. Афзаладдин Хакани Ширвани, 12-й век: «Ты беден сам, и бедным всем иди, служи, как надлежит, Ведь солнце наго – а нагим одежды тёплые дарит».
Далеко не всё в творчестве Борзыкина вызывает безоговорочное одобрение. Мне не нравится общий гностический подход к мирозданию: «эта планета для виноватых, а другого ада нет», то есть: материальный мир – это и есть ад, а сверху, может быть, скрывается нечто иное, слабым разумом голых обезьянок непознаваемое и неназываемое. Гностики сейчас в моде (после шумной презентации одного из гностических Евангелий). Ещё что не нравится у Борзыкина - нарочитая резкость формулировок. Нарочитость оборачивается несправедливостью, а лозунги занимают в песнях то место, которое должны занимать художественные образы. Но это, в конце концов, его подход и его резкость, а не заказ конкурирующей фирмы.
И старую песню «Папа фашист» можно интерпретировать как вольный диалог с евангелистом Лукой. То место, где дьявол с гордостью сообщает, что «слава всех царств земных» предана ему (глава 4). Программа ТЕЛЕВИЗОРА - вполне кощунственная с точки зрения профессиональных священнослужителей - по сути, ближе всего к религиозному искусству. Если под религией понимать не воинствующую этнографию, а отношения человека с Абсолютом.



Звездная пыль столбом.

Нечем почти дышать.

О чём задумался, Бог?

Давай поговорим по душам.

Я из грешных твоих сынов,

Которым свобода дана.

Скажи, если нет у тебя грехов,

Откуда им взяться у нас?

"Не убий", если книги не лгут.

Ты меня, дурака, прости.

Если ты не убьёшь, то тебя убьют.

Так везде, от молекул до птиц...



А какой в песне «Алла Борисна» роскошный выход из разухабистой пародии (её-то, в принципе, мог бы сочинить любой, кто не боится за своё место в шоу-бизнесе), из кафе-шантана - в марш, которым слушателя впечатывают в реальность, совсем не весёлую. Финальные слова: «Вот она, наша самобытность! Я вас научу патриотизму!» И сразу всё становится на свои места. Погонные километры разглагольствований про какую-то особую «духовность», которой мы отличаемся от прочих народов.

Но есть ведь и другое:
«Остаётся то, что не продается».
Теперь – о самом концерте, т.е. об особенностях тогдашней жизни, которые новым поколениям, наверное, трудно понять.
Как могли заметить уважаемые слушатели, обстановка в зале довольно нервная, встреча с ленинградскими трубадурами вполне могла бы и не состояться. Ваш покорный слуга с перепугу даже обозвал ТЕЛЕВИЗОР НАУТИЛУСОМ.
Поясняю. До 1987 г. за рок-музыку можно было получить вполне реальный срок. И получали. «Экстремистскую» деятельность в этом жанре отслеживали органы культуры (отсюда – отсылка к соответствующему министерству) и комсомольские газеты, потом они передавали материалы другим органам, правоохранительным. Для принятия мер. В 1987 г. М.С. Горбачев не велел сажать в тюрьму за песни. Но никаких легальных механизмов – а как эти песни должны звучать? – предложено не было. Механизмы рождались явочным порядком в условиях неустойчивого политического равновесия.
Учреждения, созданные для искоренения рок-музыки, сами стали делать на ней бизнес. И естественно, старались занять монопольное положение. Политические обвинения использовались как оружие в конкурентной борьбе.
В этом плане особенно уязвима была группа ТЕЛЕВИЗОР. Некоторые ее композиции (см. выше) воспринимались как явления не эстетические, но чисто политические. Как прямые призывы к «ниспровержению» и «разжиганию». Я уже писал: подобное восприятие – поверхностное и одностороннее, но нельзя сказать, что оно было вовсе лишено оснований. Михаил Борзыкин испытывал окружающую среду на прочность, и продолжает это делать до сих пор, оставаясь певцом полузапрещённым. Очень сомневаюсь, что сегодня организовать его концерт в каком-нибудь престижном столичном зале будет намного легче, чем в 1988 году. Про телеэфир уже и не говорю.
Отсюда понятно, почему самые бескомпромиссные рок-н-ролльные сборища старались проводить не в столице, а в области, подальше от начальства и с опорой на местные структуры по организации досуга молодежи (Подольский фестиваль, Черноголовский и пр.) Особенно важную роль в 1988 г. играл Химкинский Молодежный культурный центр, где работал один из ветеранов рок-подполья Владимир Манаев.
Наконец, зачем вообще понадобилось вступительное слово.
Концерты рок-групп обычно проходили по документам как праздничные вечера (8 марта, Новый Год и пр.) или культурно-просветительские мероприятия, что требовало включения в программу немузыкального компонента (хотя бы чисто символического). В роли лекторов выступали свои же товарищи, имевшие какое-нибудь подходящее к случаю удостоверение, от прессы, НИИ или творческого союза.
К 1988 г. они (то есть мы) изрядно обнаглели.
Рано радовались.
Пройдет совсем немного времени, и «идеологическая петля сменится экономической, в тех же руках и на тех же шеях» (М. Тимашева).

2011

О пользе голосования за КПРФ
gorgonopsia
О пользе голосования за КПРФ.
Опыт прагматичной политики.
Уже много лет автор этих строк прилежно голосует за КПРФ на парламентских выборах, региональных и общегосударственных. При этом я, если и коммунист, то по версии И.А. Ефремова («Туманность Андромеды»), а не Г.А. Зюганова, предложения зюгановской партии, как обустроить Россию https://kprf.ru/media/filestorage/library/program.pdf , меня особенно не вдохновляют: на мой вкус, безнадёжно испорченный естественными науками, там слишком много заклинаний, пафоса и ностальгии по прошлому. Тем более не стал бы доверять КПРФ всю полноту исполнительной власти, на то есть всем известный практик-виртуоз большой мировой политики.
Так зачем же голосовать за такую партию?
Потому что в трудную минуту, когда шаловливые ручонки девелоперов – редевелоперов тянутся уничтожать нормальную человеческую жизнь: предприятие, парк, медицинское учреждение, просто двор под окнами, где сейчас гуляют дети (а согласно программе блудоустройства, там должна пройти шестиполосная магистраль) - как правило, в таких конкретных ситуациях именно депутаты от КПРФ появляются первыми и решительно выступают на стороне людей. И если возле моего дома начнут сносить музыкальную школу или поликлинику, чтобы воздвигнуть, например, Дом Толерантности имени Чубайса (по образцу Ельцин-центра в Екатеринбурге), то известно, к кому обращаться.
Это не политика, это жизнь.
Только московские адреса, по которым выезжала коммунистическая скорая помощь: парк «Дубки» http://msk.kprf.ru/video/?v=RtbeArUgyCk , Теплый Стан http://uzaok.ru/viewtopic.php?f=4&t=9264&start=45 , в Раменки http://msk.kprf.ru/2016/02/04/2706/ , парк Дружбы на Речном https://kprf.ru/party-live/regnews/146569.html парк Торфянка http://red.msk.ru/tag/%D1%82%D0%BE%D1%80%D1%84%D1%8F%D0%BD%D0%BA%D0%B0/ Последний пример – попытка захвата земель Тимирязевской академии, которые срочно понадобилось застроить коммерческой недвижимостью (для спекуляций) и закатать под плитку. В защиту старейшего сельскохозяйственного вуза и целой отрасли немедленно (не дожидаясь мнения Путина) выступил депутат Мосгордумы от КПРФ Л. А. Зюганов http://red.msk.ru/leonid-zyuganov-poprosil-sobyanina-ostavit-zemeli-timiryazevskoj-akademii-v-pokoe/ Такой же ясной, без жевания соплей, оказалась официальная позиция партии:
Нет разрушению МСХА им. К.А. Тимирязева! Руки прочь от прикладной науки! Защитим Тимирязевку, спасем сельское хозяйство!
https://kprf.ru/actions/kprf/153545.html
Когда в очередной «горячей точке» на людей, защищающих свою малую родину, натравливают мордоворотов в форме и без, депутаты от КПРФ не ленятся и не боятся туда приезжать. Их удостоверения сдерживают наёмную агрессию, а СМИ уже не могут замалчивать события с участием официальных лиц. Значит, таких депутатов должно становиться как можно больше. В идеале – половина плюс один голос. Тогда инициативы по вырубке заповедников и сносу памятников архитектуры можно будет, если не парализовать, то хотя бы существенно затруднить.
А для чего кто-то голосует за «Единую Россию» - ума не приложу. Понятно ведь, что это вообще не партия в изначальном смысле, а корпоративная организация правящего класса, вроде дворянского собрания или КПСС, что само по себе не хорошо и не плохо, просто данность. И альтернативы не просматривается, пока во всем мире, от коммунистического Китая до либеральной Скандинавии, рулит союз чиновника и финансиста. Если мы прогоним свою бюрократию, получим сначала бардак, потом бандитизм, потом НАТОвского наместника, как на Украине, то есть тоже чиновника, только чужого. А конкретные депутаты от «Единой России» бывают хорошими людьми, могут сказать и сделать что-то полезное. Но когда? Когда это уже и так решено в бюрократических инстанциях. А зачем нужен депутат, дублирующий чиновника? Мы же обычно не покупаем себе одновременно два одинаковых телевизора и не ставим на кухне две плиты одну на другую.
Наверное, именно такой, сугубо практический подход - самый правильный. Конечно, у общества должны быть цели и ценности, которые придают смысл существованию. Но это область скорее религиозная (в широком смысле). А в повседневной политике мистического не больше, чем в побелке потолка. «Сердцем» мы уже голосовали за сильно пьющего секретаря обкома, который с энтузиазмом разваливал собственную страну.
Тут кто-то подскажет: а как же партия «Яблоко»? Ведь яблочники тоже участвуют в гражданском сопротивлении на местах. Да, но при этом всё остальное делают так, чтобы получить как можно меньше депутатских мандатов http://izvestia.ru/news/576720 на любом уровне. Соответственно, польза от их поддержки (в качестве частных лиц) невелика. Кроме того, я всё-таки не настолько эгоистичен, чтобы ради одного московского двора (или даже парка) ставить под угрозу благополучие целого полуострова (см. замечательный лозунг: "Яблоко": Крым не наш») http://www.svoboda.org/content/article/26742281.html
Так что коммунисты пока объективно вне конкуренции. А составить им конкуренцию вообще-то нетрудно, если вовремя занимать внятную позицию по конфликтным ситуациям, в которых нет особой сложности, а есть, как пел когда-то Борис Гребенщиков, «борьба жизни с чёрт знает чем».
Можно даже превзойти КПРФ, предложив обществу рациональные решения сложных проблем. То есть стратегию развития, которой, к сожалению, нет ни у Г.А. Зюганова, ни у В.В. Путина.

ЦВЕТОЧКИ И ЯГОДКИ К 40-ЛЕТИЮ «МОЛОДЕЖНОЙ РЕВОЛЮЦИИ» // Россия — 21. 2008. № 3, часть 3
gorgonopsia
Капитализм с человеческим лицом (Калигулы)

Легко быть умным задним числом. Если бы люди могли предвидеть отдаленные последствия своих слов и поступков, мы все давно уже жили бы в земном раю. Есть такое понятие: историзм. Любое явление можно всерьез рассматривать только в контексте страны и эпохи. Тогда сразу понятно, чем народный клоун Эбби Хоффман в 1968 году отличался от нынешних питомцев Гельмана-младшего. Когда Кен Кизи «пролетал над кукушкиным гнездом», психиатрия была действительно беспомощна – ну, не успели изобрести эффективных лекарств! – и от беспомощности жестока. Был ли оправдан протест Кена Кизи против этой жестокости? Безусловно, да. И другой кумир 60-х, доктор Бенджамин Спок, также не должен отвечать за современных компрачикосов, уродующих психику ребенка под лозунгом его «прав и свобод», как апостол Петр не должен отвечать за инквизицию, а Карл Маркс за НКВД. Но, с другой стороны, было же в теории Маркса нечто такое, что очень пригодилось потом Берии для обоснования людоедской практики. И дурно пахнущие плоды Революции Цветов появились на свет не только (и не столько) из-за того, что революционеров «интегрировали», «купили», не из происков каких-то внешних врагов. Нет, это законные плоды живописного цветения.
Авторы левого направления, пишущие сегодня о Молодежной революции, всячески акцентируют внимание именно на внешних факторах, даже повальная наркотизация «контркультуры» выводится не из нее самой, а из ЦРУ. А мне, сказать по совести, не очень интересно, получал ли оттуда гонорары конкретный Тимоти Лири. Во-первых, мы этого все равно с достоверностью не установим. Во-вторых, человек, занятый рекламой наркотиков, является провокатором и душегубом независимо от того, на какого хозяина он работает: на ЦРУ, на мафию или на тараканов в собственной голове. Проблема совсем в другом. Встречал ли провокатор сколько-нибудь серьезное сопротивление со стороны товарищей-революционеров? Нет. Невежественное словоблудие на тему «расширения сознания» – такая же характерная примета Молодежной революции, как протесты против Вьетнамской войны.
Словоблудие, кстати, продолжается до сих пор, и до сих пор про того же Тимоти Лири можно прочесть: «При том, что никаких существенных открытий Лири не совершил… он тем не менее был выдающимся ученым» (32).
Есть немецкая сказка про шильдбюргеров, которые решили от великого ума глупостью спасаться.
Бунтари 60-х годов культивировали инфантилизм и радовались любой возможности освободить свою «экзистенцию» от разума – стоит ли удивляться, если они стали безвольными марионетками в чужих руках?
На первый взгляд, в выигрыше оказались те, кто «купил» и «интегрировал». То есть капиталисты. «Как мог рухнуть капитализм – и не рухнул» (33). Вроде бы с этим утверждением не поспоришь. Но давайте присмотримся внимательнее к капитализму до и после молодежных бунтов. Извините, что отвлекаемся на скучную экономику от веселых сюжетов, связанных с сексуальной революцией и уличными беспорядками. Это ненадолго.
Начнем оттуда, откуда пошло брожение умов. Классическое европейское образование, со всеми поправками на социальную несправедливость, идеологию и непроизвольные подергивания пресловутой «руки рынка», все-таки готовило специалистов. Неплохих, если судить по плодам. Соответственно, молодой человек был ориентирован на то, что, получив образование (если повезет, то высшее), он будет трудиться в избранной профессии и приносить пользу себе, своей семье и обществу.
Но «…со временем, когда определенный уровень всеобщего благосостояния был достигнут, потребности расширились и уже не исчерпывались относительным материальным благополучием. Молодые образованные люди стремились к самореализации, а в рамках фордистско-тейлористской организации труда им не предоставлялось такой возможности. Работа для многих осталась только источником средств к существованию, интересы сместились в иные сферы» (Г.Пирогов (34).
Что ж… В поисках «самореализации» школьники до 20 лет просиживают штаны за партой, потом без экзаменов поступают в университет, «весело» учатся там «гендерным дискурсам», «актуальному искусству» и пр. дерриде, причем во многих западноевропейских странах это занятие еще и оплачивается из бюджета. Получив «черт знает какой диплом» (35), уже не очень молодая молодежь пересаживается на искусственные рабочие места. Работа придуманная, но зарплата вполне реальная. Только в сфере сексопатологии заняты многие тысячи… нет, не врачей, а «специалистов» по смакованию, рекламе и навязыванию половых извращений (36).
Тот, кто университетов не заканчивал, тоже не обойден отеческой заботой.
Вот, навскидку, картинка парламентской жизни Германии в 2006 году. «Парламентарии предлагают принять закон, согласно которому безработный человек, который получает от государства пособие, не может ездить на дорогой престижной машине, передает "Немецкая волна". По словам народных избранников, сейчас иногда можно увидеть, как официальный безработный спокойно ездит на Audi, BMW или Mercedes, требуя при этом от социальных служб денег (так часто поступают эмигранты). Именно поэтому скоро в парламенте Германии может быть рассмотрен закон, согласно которому семьи, получающие пособие, не могут обладать автомобилем, стоимостью более 10 тыс. евро» (37).
Наркоманов не только содержат, но еще и выдают им казенные наркотики, чтобы расширенное сознание случайно не сжалось обратно (т.н. «метадоновая терапия»).
Это – капитализм? Общество «чистогана»? Герои Ч.Диккенса и Д.Голсуорси были бы сильно удивлены. Но не меньшее потрясение испытали бы и социалисты, поскольку они боролись с капитализмом все-таки за права трудящихся. Зато Тимоти Лири вправе сказать: «Принимаю, моя революция!»
Социальный паразитизм – явление, конечно, не новое. Но он редко принимает массовый характер. Самый известный пример – Рим эпохи упадка. Тамошние граждане, даже неимущие, имели весьма широкие возможности для «самореализации», см. роман Петрония «Сатирикон». Правящая верхушка покупала их лояльность. За счет чего? За счет безжалостной эксплуатации рабов и провинциалов, а также грабежа «провинившихся» перед Римом городов и стран.

Пир победителей

Во избежание аналогичных вопросов – за чей счет? – обращенных к современному «золотому миллиарду», нагромождаются ученые рассуждения о «постиндустриальном» и «информационном» обществе.
«Постиндустриальное общество развивается сегодня на основе всемерного использования потенциала, заключенного в прогрессе теоретического знания… Благодаря тому, что теоретическое знание приобрело роль основного производственного ресурса, облик современного общества изменился гораздо более существенно, нежели под воздействием любых иных процессов, определяющих социальную жизнь на протяжении последнего столетия… Именно эволюция экспериментальной науки в направлении науки систематической, а затем – теоретической обусловила последовательное становление лидерства Великобритании, Германии и Соединенных Штатов в экономическом и политическом отношении, и это лишний раз подчеркивает роль научного прогресса в современном мире…
Все эти явления мы рассматриваем в контексте перехода от труда к творчеству. При этом труд понимается как деятельность, обусловленная необходимостью преодоления человеком зависимости от природных факторов; труд мотивирован утилитарными потребностями и потому несвободен. Творчество же порождается стремлением человека к максимальному развитию собственной личности; оно мотивировано нематериалистическими стимулами и воплощает в себе новую степень свободы индивида» (38).
Все это очень благородно, сказал бы персонаж из «Трудно быть богом». Трудно возразить против того, что современная наука стала производительной силой, технологии обновляются невиданными темпами, а компьютеризация действительно может оказаться «сопоставима по историческому значению с промышленным переворотом». И творческий труд, безусловно, предпочтительнее механического. Об этом замечательно писали еще Г.И.Куницын и И.А.Ефремов. Но какие факты свидетельствуют о том, что современные «Великобритания, Германия и США» развиваются именно в этом направлении? Болонская реформа? «Актуальное искусство»? Где можно обнаружить реальные проявления «меритократии»? Неужели в Брюсселе и Вашингтоне действительно заправляет делами некий «интеллектуальный класс»? Буш-младший интеллектуальнее Ф.Д.Рузвельта, а Блэр и Браун на пару олицетворяют «новую степень свободы» по сравнению с У.Черчиллем?
Вот сын фермера продал отцовскую землю, перебрался в город и пополнил там «офисный планктон». Что же? Теперь его жизнь, оторвавшись от презренной «материи», стала намного более «творческой»?
Чтобы придать декорациям «постиндустриального общества» научную достоверность, используют тот же самый прием, который очень любят производители вечных двигателей. Система, требующая постоянного притока энергии извне, преподносится как автономная и самодостаточная. Но не нужно заканчивать ВШЭ, чтобы сообразить: пока человек «трудится» блогером или шоумэном (вумэном), кто-то другой должен обеспечивать его водой, теплом, ремонтом дорог и медицинской помощью. В большинстве т.н. «постиндустриальных» стран на работах, требующих серьезного усилия, заняты гастарбайтеры, то есть рабочая сила, привлеченная извне. Конечно, автоматизация неуклонно сокращает потребность в тяжелом труде на каждом конкретном участке. Но параллельно расширяется список профессий, которыми золотая молодежь не желает себя обременять.
Чтобы профессор мог всерьез провозгласить такую феерическую стратегию образования: свои студенты пусть «веселятся», а квалифицированных инженеров выпишем из-за границы, – он должен быть уверен, что найдутся страны, которые подготовят специалистов за собственный счет для чужого дяди. И безропотно отдадут. А потом другой профессор (экономических наук) на голубом глазу сообщит нам, какими завидными показателями роста отличилась «постиндустриальная экономика».
Что такое «информационные технологии» в реальной, а не «виртуальной» жизни? В США средний срок жизни персонального компьютера «не превышает 5 лет. Как только американцам кажется, что память их компьютера не справляется с новейшим программным обеспечением, они без раздумий покупают новый. Каждый год в США выбрасывается до 20 миллионов старых компьютеров. В мир телевизоров также приходит новое поколение. А уж десятки моделей мобильных телефонов обновляются каждые полгода… Согласно данным мониторинга оборота старых компьютеров и других предметов бытовой электроники, 80% электронных отходов из США попадают на свалки развивающихся стран… 8 из 10 компьютеров утилизируются за пределами США… Там местное население почти задаром разбирает их на запчасти и ценные материалы с применением чудовищно примитивной технологии. Представьте только: монтажную схему плавят на горящих углях в небольшом котелке. Из плавящихся материнских плат извлекают микросхемы. Плавят также токсичную изоляцию проводов, чтобы извлечь из них медь» (39).
Вот чем обеспечено право «постиндустриального» Митрофанушки выбрасывать надоевшую игрушку и получать взамен новую, немедленно удовлетворяя любой свой каприз.
Помните лозунг «Все – и немедленно»?
В процессе его реализации на планете произошли события, после которых приходится переписывать учебники экономической географии.
«На втором этапе послевоенного развития темпы роста мировой экономики существенно снизились… В 70-е годы наметился крупный перелом благоприятных тенденций…» Среднегодовой прирост мирового ВВП в 50-е годы составил 5,0%, в 60-е годы – 4,6%, в 70-е – 3,5%, в 80-е – 2,9%, в 90-е – 2,6% (выделено мною. – И.С.) (40).
Одновременно оказалось самым радикальным образом пересмотрено мировое разделение труда. «Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!» В странах, которые присвоили себе высокое звание «постиндустриальных», резко сокращается все то, что местная молодежь «разлюбила». Зато в одном только Дунгуане (уезд китайской провинции Гуандун) производится 40% мирового выпуска магнитных головок для дисководов, 20% моторов для вентиляторов (компьютерных), 16% клавиатур и 15% материнских плат.
Как отмечают отечественные востоковеды М.А.Потапов, А.И.Салицкий и А.В.Шахматов, «в основном массиве азиатской экономики продолжается индустриализация, благодаря которой эта часть света превратилась в "мастерскую мира"» (41).
Когда-то, при классическом капитализме, мастерской мира считалась Британия. Но англичане, которые производили больше других, и жили в среднем богаче по сравнению с другими народами. Про китайцев и индийцев этого не скажешь. А почему? Потому, говорят, что «в структуре издержек стремительно возрастает удельный вес невещественных элементов» и «снижается роль материального производства» (42). Но ведь подобная структура определяется соотношением цен. Если бессмысленная рекламная финтифлюшка в Сети стоит больше, чем месяц тяжелого труда специалиста, который обеспечивает существование этой самой Сети, – значит, соотношение цен не имеет ничего общего ни с какими объективными законами экономики. Оно установлено политически. Какие-то социальные группы от этого выигрывают не по заслугам, какие-то другие проигрывают без вины.
Так, может быть, мы зря употребляем по отношению к Молодежной революции обидное слово «купили»? Ведь оно подразумевает предательство идеалов в угоду кому-то, кто богаче и могущественнее. А трансформацию капиталистического общества в конце ХХ века можно оценить совсем по-иному. Как взаимовыгодный компромисс. По итогам 1968 года начальство рассмотрело программу революционеров и наложило резолюцию: «К исполнению!» Не всю программу, конечно. Но важную часть. Достаточно весомую для того, чтобы Д.Кон-Бендит, Й.Фишер и А.Глюксман не чувствовали себя чужими на празднике жизни в НАТО и ЕС.
На том самом празднике, где «операции ТНК и ТНБ (транснациональных банков) подорвали в 70-е годы бреттон-вудскую систему и мировой рынок лишился полноценных денег: ведущие мировые валюты сами стали предметом меновой торговли. "Взбесившиеся деньги" в дальнейшем постоянно нарушали экономическое равновесие… Главной жертвой крупных валютных колебаний обычно становилась реальная экономика».
М.А.Потапов, А.И.Салицкий и А.В.Шахматов соглашаются с оценкой «нынешнего социально-экономического строя на Западе как "посткапиталистического"», но уточняют: «Этот строй является антирыночным по сути, в какие бы одежды суть ни рядилась ("сетевые", "кластерные" и пр.)» (43).
В таком случае бунтари 1968 года действительно победили капитализм. Старого капитализма, обремененного высокой европейской культурой и христианскими предрассудками, которые так раздражали героя «Последнего танго в Париже», – его больше нет. Под рекламной вывеской «Добро пожаловать в постиндустриальное общество» утверждается новый строй. Со своим правящим классом – финансово-бюрократической олигархией. Со специфическими формами эксплуатации (дань, которую собирает с производителей спекулятивный капитал). Со своей новой религией, где первая заповедь: «Запретите запрещать!»
Добро пожаловать, товарищи…
Меньше всего хотелось бы, чтобы кто-то «принял мои слезы за смех». Эта статья написана не для того, чтобы 40 лет спустя кого-то обличать. Подавляющее большинство тогдашних революционеров было беспросветно молодо и безупречно искренне. Кто из нас может похвастаться, что в 16–17 лет вел себя как разумный человек? Смысл статьи в другом. В том, чтобы наконец-то разобраться с наследием 1968 года по существу поставленных тогда вопросов, не отвлекаясь на игру в партийные ярлыки! Ведь в истории часто бывает так, что ветер, залетевший слишком далеко влево, потом приносит справа черные тучи диктатуры и раскаты военной грозы. Мы не в состоянии сделать бывшее небывшим, но можем извлечь кое-какие уроки на будущее, чтобы не повторять в сотый раз одних и тех же ошибок. Хотя бы самых очевидных



1. Смит Р. Май–июнь 68-го. – Материал является итогом беседы на встрече Международного социалистического форума. Март 1999 г. http://revkom.com/index.htm?/naukaikultura/68.htm
2. Конечно, песни во все века воодушевляли революционеров, но «Интернационал» все-таки не подменял «Коммунистического манифеста», «Марсельеза» – «Декларацию прав человека и гражданина» и т.д. В данном же случае участники движения просто не нуждались в рациональных обоснованиях. Им хватало песен и кинофильмов.
3. Время колокольчиков, редакция 1984–85 // Башлачев А. Стихи. М., 1997. С.8, 171.
4. Смирнов И. Время колокольчиков: жизнь и смерть русского рока. М.: ИНТО, 1994. С.152, 233 и др.
5. Новый Гесиод // Ухо. 1983. № 4. – Баадер Андреас – один из основателей западногерманской террористической группировки RAF («Фракция Красной Армии»). «Дура» – огнестрельное оружие (слэнг).
6. Мата Хари. Пудинг из промокашки. М.: Форум, 2008. С.3. – По копирайту на книге – «М.Ремизова» – можно распознать за псевдонимом «Мата Хари» известного литературного критика.
7. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. М.: Политиздат. 1970. Ч.1. С.27.
8. Льюис К.С. Мерзейшая мощь // Согласие. 1992. № 2. С.120.
9. Тарасов А. In memoriam anno 1968 // Забриски Rider. 1999. № 8 http://www.margenta.ru/zabriski/memor.htm
10. Студенческий координационный комитет ненасильственных действий.
11. Сосновский Н. Desdemona must die! // Забриски Rider. 1996. № 4 http://www.margenta.ru/zabriski/blackpanthers.htm
12. Рижский М.И. Библейские пророки и библейские пророчества. М.: Политиздат, 1987. С.41–48.
13. 1-я Царств. 10, 5–6.
14. Макарычев М. Джим Моррисон захлопнул «Дорз» навеки // Российская Газета. 2003. 11 декабря. http://www.beatles.ru/books/paper.asp?id=1640
15. Семенов Ю.И. Философия истории. М.: Старый сад, 1999. С.312. – Архаизация происходит не только в музыкальном и танцевальном искусстве. Театр, например, все больше становится похож на тот ярмарочный балаган, в который публику завлекали бессмысленными наборами трюков.
16. Что такое панк и где его место в нашей жизни? // Ухо. 1982. № 2.
17. Рижский М.И. Указ. соч. С.47.
18. «Мы льем свое больное семя…», редакция 1985 // Башлачев А. Указ. соч. С.69, 180. «Fender» – всемирно известный производитель электрогитар.
19. Пятигорский А.М. Политическая философия. М.: Европа, 2007. С.68–69.
20. Тарасов А. Указ. соч.
21. Мата Хари. Указ. соч. С.84, 131.
22. Один из основателей коммуны Дроп-сити (Цит. по: Мадисон А. Коммунальная хукня // Забриски Rider. 1995. № 3).
23. Так называлась обличительная статья Ю.Филинова (Комсомольская правда. 1984. 16 сентября).
24. Колязин В. Одна счастливая деревня // Независимая газета. 2008. 23 мая.
25. Мата Хари. Указ. соч. С.17.
26. Федорова А. Сумасшедший – звучит гордо? http://www.pravda.ru/society/how/defend-rights/268615-2/
27. Тарасов А. Годар как Вольтер // Тарасов А.Н. Страна Икс. М.: АСТ; Адаптек, 2006. http://www.scepsis.ru/library/id_835.html
28. Кургинян С.Е. «Идеологические коррективы» и их последствия для власти и государства. Доклад на заседании клуба «Содержательное единство» 12 апреля 2007 года. http://www.kurginyan.ru/clubs.shtml?cat=41&id=349
29. Pink Floyd. Another Brick In The Wall (Part 2) http://pink-floyd.ru/albums/wall/another_brick_part_2.html
30. Тарасов А. In memoriam anno 1968.
31. Мортон Блэкуэл, Лексингтонский институт управления (Цит. по: Сегодня в Америке. Радио «Свобода». 2005. 12 сентября. http://www.svoboda.org/ll/usa/0905/ll.091205-1.asp).
32. Федов Н. Тимоти Лири // Первое сентября. История. 2003. № 27–28. http://his.1september.ru/2003/28/14.htm
33. Пирогов Г. Прыжок через пропасть на вороном белом жеребце. Как мог рухнуть капитализм – и не рухнул // Знание – сила. 1991. № 1. С.20.
34. Там же. С.23.
35. Кароль Сигман (Цит. по: Митрофанов С. Плюсы и минусы «болонского процесса» // Русский журнал. 2003. 7 апреля. http://old.russ.ru/ist_sovr/sumerki/20030407_mitr.html).
36. См.: Смирнов И. Извилистые дороги к храму // Россия XXI. 1997. № 6.
37. Безработным запретят иметь дорогие машины http://auto.mail.ru/print.html?id=20116&rubric=33
38. Иноземцев В.Л. Наука, личность и общество в постиндустриальной действительности // Российский химический журнал. 1999. № 6 http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/ECCE/ETHICS/INOZEM.HTM
39. Насколько экологичны наши электронные приборы, исследование Гринпис // Радио «Свобода». Время и мир http://www.svobodanews.ru/Transcript/2008/03/14/20080314142933077.html#top
40. Потапов М.А., Салицкий А.И., Шахматов А.В. Возрождение Азии: горизонты модернизации. М.: ТЕИС, 2007. С.46.
41. Там же. С.65, 83.
42. Пирогов Г. Указ. соч. С.26.
43. Потапов М.А., Салицкий А.И., Шахматов А.В. Указ. соч. С.132–133.

?

Log in

No account? Create an account