August 15th, 2016

ЦВЕТОЧКИ И ЯГОДКИ К 40-ЛЕТИЮ «МОЛОДЕЖНОЙ РЕВОЛЮЦИИ» // Россия — 21. 2008. № 3, часть 1

Un 1960s Western Europe and USA were convulsed with youth riots. A fanciful mix of rock-n-roll, pacifism, anarchism, Maoism and exotic mystics slopped over streets. So called Paris spring became the peak of the movement. Flat 40 years passed since that time. Jubilee publications are written in romantic and nostalgic tones. Que faire? Picturesque and naïve “flower children” could not survive in stone jungles. Their idealism proved to be incompatible with harsh expedient laws of economics and politics. Some iconoclasts died, others “sold themselves to the bourgeoisie” and sit in European parliament. From the author’s point of view, many pillars of the contemporary global world order are realized slogans of the Paris spring. One would think what can the Russian Federation Ministry of education officials have in common with Paris students who marched out under slogans “Professors are out of date!” and “Two times two doesn’t equal four any more!” Meanwhile the orientation to “emancipation” of young people from “superfluous knowledge” lies at the basis of the contemporary so called ‘reform of education’. We confront a paradox: progressive (even too progressive) movement has turned into obscurantist reaction, while long-haired fighters for “total emancipation’ didn’t not lose at all and didn’t sell themselves. The social order which asserts itself nowadays in place of capitalism owes a lot to rioters of 1968. If one takes a look form this point of view one will see that finally they conquered hated bourgeois. However by God it would be better if they hadn’t done that…

Я помню мои первые тогдашние впечатления от Парижа, я шел по бульвару Cан-Мишель, и воздух был тяжелым от сладкого запаха слезоточивого газа. Тогда он впервые использовался полицией. Он, казалось, повисал на ветвях вязов. Как это ни парадоксально, но это был запах самой революции.
Улицы были переполнены, забиты, и было замечательное чувство карнавала, сопричастности, волнения детства, ожидания чуда. Вы ощущали, будто входите в целую новую эру. Будущее смотрело прямо на вас, и это полностью освобождало и полностью очеловечивало. Вы были частью целого. И это было похоже на поэзию.

Роджер Смит (1)

Массовые волнения, потрясшие Францию весной 1968 года, стали кульминацией «Молодежной революции», именуемой также «Революция Цветов» и другими красивыми словами, «похожими на поэзию». Что неудивительно, ведь в этой революции исключительную роль сыграли питомцы муз, образы значили намного больше, чем тезисы, а политические лидеры потерялись в тени эстетических (сравните: Даниэль Кон-Бендит и Джон Леннон (2).

Автобиографический пролог

Волна, как водится, с некоторым запозданием достигла нашего советского Отечества. И здесь породила рок-культуру, причудливый гибрид средневековой организации и электронной технологии.

И пусть разбит батюшка Царь-колокол –
Мы пришли с черными гитарами.
Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл
Околдовали нас первыми ударами (3).

В это время я сам занимался организацией подпольных концертов и изготовлением соответствующего самиздата, магнитофонного и машинописного (журналов «Зеркало», «Ухо» и «Урлайт»). То, что ребята с гитарами разрушили Советский Союз, конечно же, преувеличение. Тем не менее горбачевская перестройка многим обязана рок-подполью с его «общими идейными установками: антибюрократизм, пацифизм, антитоталитаризм», – которые распространялись по стране через сетевые структуры. Но дело не только в идеологии. Опыт самоорганизации, приобретенный молодежью на подпольных концертах и в тех же сетевых структурах «магнитоиздата», пригодился в 1988–1989 годах массовому «демократическому движению» в политике (4).
Интересно, что советское рок-подполье воспринимало опыт Молодежной революции 60-х без особого энтузиазма. Под некоторыми оценками, в принципе, мог бы подписаться и официальный агитпроп. Вот характерная цитата из нелегального журнала «Ухо»:
«Протест против гнусности окружающего общества принимал форму эскапизма – бегства от действительности. "Бегите в себя, на Гаити, в костелы, в клозеты, в Египты…" Верно, они искали местечки каждый по себе и срывались в наркоту, в психоделическую музыку, в рев[олюционную] догматику типа маоистской, не имеющую с реальностью почти никаких точек соприкосновения. Баадер с дурой и лохматый гуру с цветочком – такие непохожие фигуры, но суть у них одна» (5).
Мы тогда полагали, что отечественный рок, вобравший в себя разнообразные местные традиции (вплоть до эпических), уже довольно далеко отстоит от западного прототипа. Всячески приветствовали сотрудничество с бардами, симфоническими и джазовыми музыкантами, фольклорными коллективами, а себя при этом почитали реалистами, «нормальными людьми» – в противовес нарочитой экзотике 60-х – и категорически не соглашались с определениями своей деятельности через возраст, моду или стиль. Какая «молодежная культура»? Боря Гребенщиков поет русские романсы. Их могут слушать бабушка и внучка с одинаковым удовольствием…
Последующие события – не только в области рок-музыки – показали, что не так уж далеко мы ушли от революционеров 68-го года с их любимыми лозунгами «Освобождение человека должно быть тотальным!» и «Запретите запрещать!». И не так самобытны, как нам хотелось бы…
Сегодняшняя Российская Федерация – составная часть глобального социального сверхорганизма. А в его анатомии, физиологии и психологии очень многое связано с наследием праздника непослушания – 1968. Значит, можно воспользоваться круглой датой и повнимательнее с этим наследием разобраться.

«Закавыка» поперек баррикады

«История человечества знала немало странных событий и удивительных завихрений. С течением временем все они получали какое-то объяснение, были втиснуты в рамки теории, классифицированы в умных книгах, одним словом, во всем этом была обнаружена какая-то общая логика, и путь человеческих существ – пусть с оговорками, пусть с натяжками – был признан целенаправленным движением к прогрессу и прочим щекочущим самолюбие вещам. И все же на гладком полотне истории оставалась одна досадная складка, можно сказать, неувязка, которая до сих пор не нашла никаких внятных, поддающихся этой самой общей логике, объяснений.
Эта закавыка не вписывается ни в какие рамки. Великая Революционная Волна 60-х…» (6).
Да простит меня уважаемая Мата Хари, но любая революция с трудом вписывается в рамки. На то она и революция. Тем не менее проходит время, и событие, которое изнутри представлялось чудесным «завихрением», занимает свое законное, то есть закономерное, место в истории.
Есть основания полагать, что Молодежная революция – последняя волна капиталистической «эмансипации».
Капитализм предоставил отдельному человеку намного больше возможностей для выбора, чем любое докапиталистическое (традиционное) общество. Капитализм обособил личность – не только аристократа или жреца, но и того, кто копошился у них под ногами в презренной заботе о хлебе насущном. Вспомним классический памятник общественной мысли ХIХ столетия, который люди моего поколения еще изучали в школе. «Буржуазия, повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пестрые феодальные путы, привязывавшие человека к его "естественным повелителям", и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного "чистогана"… Все застывшие, покрывшиеся ржавчиной отношения, вместе с сопутствующими им, веками освященными представлениями и воззрениями, разрушаются, все возникающие вновь оказываются устарелыми, прежде чем успевают окостенеть. Все сословное и застойное исчезает, все священное оскверняется, и люди приходят, наконец, к необходимости взглянуть трезвыми глазами на свое жизненное положение и свои взаимные отношения» (7). Авторам «Манифеста», как и авторам Евангелий, несимпатичен «бессердечный чистоган». Но, втягиваясь в отношения купли-продажи, человек волей-неволей приучается осознавать свой обособленный интерес. И себя самого – как самостоятельное действующее лицо, а не частицу клана, общины, конфессии.
Даже тот, кому нечего было продать, кроме собственной рабочей силы, участвовал в товарно-денежных отношениях. Конечно, отношения батрака с помещиком очень не похожи на ту идеальную абстракцию: договор свободных и равноправных партнеров «при взаимном непротивлении сторон», которую изучает гражданское право. Но, даже склоняя голову перед хозяйским самодурством, наемный работник учился понимать, что условия могли быть и иными, что они продиктованы соотношением сил, а не какой-нибудь мистической «тайной послушания во имя спасения души».
Естественно, речь идет о тенденции, об исторической перспективе, а не о тумблере где-то в коре больших полушарий, который автоматически переключается: «воля» – «неволя». В благоприятных обстоятельствах вчерашние крепостные быстро осознают себя людьми, равными хозяину, в неблагоприятных – этот процесс затягивается на много поколений. А бывает и так, что люди, вроде бы освоившие «дары свободы», сами по доброй воле просятся под господскую плеть, да еще и голосуют за нее на выборах (как в Германии начала 30-х годов).
Тем не менее история капитализма с высоты ангельского полета есть история последовательной эмансипации (т.е. уравнивания в правах) все новых и новых категорий людей второго (третьего, четвертого и т.д.) сорта по мере того, как они осознавали себя просто людьми, не хуже других. На протяжении Нового времени этот путь прошли низшие сословия, разнообразные инородцы и иноверцы (сначала христиане негосударственного исповедания, а потом, с большим отрывом, представители других религий), люди с недостаточно «белой» кожей, наконец, женщины. Читайте К.С.Льюиса: вы увидите, что интеллигентному британскому христианину легче было смириться с равноправием африканцев или индусов, но не собственной жены. «Никакого равенства нет. Послушание и смирение необходимы в семейной жизни» (8). Кампания за гражданские права растянулась на полтысячелетия, и каждый успех возбуждал в обделенных революционный энтузиазм: а мы чем хуже? Если католикам можно, почему мормонам (или иудеям) нельзя?
Это объективный процесс, связанный с особенностями производства (и эксплуатации) при капитализме и с общим прогрессом цивилизации, который все-таки происходит мало-помалу, несмотря на все противоречия и временные отступления. И втягивает в свое течение даже тех, кто не верит ни в какой прогресс.
Однако исторические закономерности (в отличие от физических или химических) реализуются не самопроизвольно, а усилиями живых людей. Вчерашние «лишенцы» становились гражданами, поскольку отстаивали свои права. Отнюдь не евангельская проповедь, а только угроза коммунарского штыка (и печальный опыт несговорчивых братьев по классу) могла отвлечь европейскую капиталистическую элиту от ее повседневных забот – биржевой игры, балов и дележа колоний – в сторону общечеловеческих ценностей. А «малые» получали шанс на признание за каждым его элементарных прав только «сгрудившись в партию» (в Коммуну, в профсоюз, Народный фронт и т.д.).
Наконец, в середине ХХ века дошла очередь до несовершеннолетних – и по этой причине неполноправных.
Вот он – рубеж. Как только гражданские права получают все, кто хотя бы теоретически способен ими воспользоваться, освобождать и уравнивать становится некого. Тогда происходит метаморфоза. Под простреленным знаменем Лильборна и Гарибальди разворачивается борьба за «права» извращенцев, торговцев наркотиками и бродячих собак. Добившись в этом успеха, то есть приравняв человека и гражданина к бродячей собаке, мы полностью обесцениваем демократические завоевания предыдущих поколений.
Необъяснимая «заковыристость» Молодежной революции – именно оттого, что исторический рубеж проходит не перед ней, и не после, и не по линии фронта, а прямо поперек парижских баррикад 1968 года. Она сама и есть метаморфоза освободительного движения в нечто прямо противоположное.
Однако не будем забегать вперед.
Численность учащейся молодежи в развитых странах возрастала по мере демократизации образования. Соответственно, в студенческих и даже школьных коллективах формировались представления о собственных интересах и правах. Изначально – вполне рациональные. Взрослые говорят: «не доросли», но где та линейка, по которой они считают? Почему пожилой алкоголик, давно пропивший последние мозги, имеет больше прав, чем старшеклассник – призер международных олимпиад по физике? Говорят: «вы еще учитесь», но разве учиться 10 часов в день той же физике или медицине легче, чем перекладывать бумажки в офисе? Молодых людей волновали такие проблемы, как плата за обучение, перспективы трудоустройства, участие в университетском самоуправлении и в большой политике страны. Вот с чего начинались осенью 1967 года студенческие волнения в Нантере, городе-спутнике Парижа. «В начале учебного года проявилось давно копившееся недовольство студентов – недовольство жестким дисциплинарным уставом в студенческих городках, переполненностью аудиторий, бесправием студентов перед администрацией и профессорами, отказом властей допустить студентов до участия в управлении делами в высшей школе» (9). Вполне рациональны были и политические требования. Молодежи (и не только ей) не нравились колониальные войны, особенно та бесконечная бойня в Индокитае, которую начала Франция и продолжали Соединенные Штаты. Особенно не хотелось оплачивать геополитические игры собственной кровью.
К «делам королей» удалось подверстать бытовые трагедии, которые омрачали произрастание «цветов жизни» в теплом семейном кругу. Какой длины должны быть волосы и какой расцветки маечка? Тварь я дрожащая или в субботу вечером имею право на танцы с девочками (мальчиками) под ту (а не другую) музыку? Значение этих проблем, конечно, не стоит преувеличивать. Но, с другой стороны, не надо забывать, что в послевоенной Европе были еще широко распространены телесные наказания и самый грубый диктат главы семьи по отношению к жене и детям. То, что дела семейные удалось, со всеми смешными и глупыми перегибами, но все-таки вписать в правовое поле, реальное достижение цивилизации.
Далее. На собственно молодежные проблемы наслоились претензии к «репрессивному обществу» со стороны разнообразных меньшинств. Претензии могли быть обоснованными, инерционными (отомстим королеве Елизавете за бесчинства Кромвеля в Ирландии) и просто бредовыми. Они могли трансформироваться по ходу дела, как то произошло в Америке с движением за расовое равноправие, которое как раз во второй половине 60-х перерождается в черный расизм, зеркальное отражение Ку-Клукс-Клана. Сначала «юные бунтари… создали SNCC (10). Тысячи белых студентов вместе с черными однокурсниками участвовали в Sitin-ax: заходили в кафе, где "только для белых", и настырно сидели целый день, требуя, чтобы их друзей обслужили». А кончилось тем, что под лозунгом «Black Power!» «из SNCC исключили всех белых, в том числе и основателей. Для многих из них SNCC был делом жизни…» (Николай Сосновский (11).
Как же удалось все это совместить: расистов с хиппи, «пацифик» с бомбой, университетскую аудиторию с уголовной блатхатой? Что общего у ленинградского студента-математика с боевиком ИРА?

ЦВЕТОЧКИ И ЯГОДКИ К 40-ЛЕТИЮ «МОЛОДЕЖНОЙ РЕВОЛЮЦИИ» // Россия — 21. 2008. № 3, часть 2

Шуты и пророки

Мощнейшим объединяющим фактором стала рок-музыка. С точки зрения музыковедения и вообще эстетики ее роль необъяснима, получается очередная «закавыка». Но в широкой исторической перспективе все становится на свои места. На рок-концерте («сэйшене») воссоздается седая древность, когда не только автор еще не успел обособиться от исполнителя, а виды искусства (музыка, поэзия и сценическое представление) друг от друга, но и искусство как таковое трудно было отделить от религии и политики. Вот что писал профессор М.И.Рижский о ранних библейских пророках. «Профессиональные прорицатели, гадатели и колдуны-врачеватели типа шаманов… выходцы из разных социальных слоев, но, пожалуй, большей частью из низов народа. Это, а также их странное поведение во время "камлания", когда они, возбужденные дикой музыкой своих музыкальных инструментов, приходили в экстаз, сбрасывали с себя одежду, кричали, скакали, наносили себе удары и раны, вызывало к ним несколько презрительное отношение… Пророки Израиля имели обыкновение объединяться в группы и устраивать коллективные "камлания" так же, как ханаанейские пророки Ваала и других богов. При таком коллективном "камлании" возбуждение становилось настолько заразительным, что было способно подействовать на человека даже против его желания, как это произошло… со слугами Саула… а затем и самим царем» (12).
«Когда войдешь там в город, встретишь сонм пророков, сходящих с высоты, и пред ними псалтирь и тимпан, и свирель, и гусли, и они пророчествуют; И найдет на тебя дух Господень, и ты будешь пророчествовать с ними и сделаешься иным человеком» (13).
Сравните. Статья о Джиме Моррисоне:
«Правы и те, кто называет его блестящим композитором, музыкантом и исполнителем, нашедшим свою неповторимую нишу в многогранной рок-музыке XX века. Некоторые склонны приписывать ему нечто демоническое и даже называют "шаманом на сцене". Отчасти из-за его стихов, скроенных точно "лоскута" мистических фраз, которые напрочь разрушают всякое представление о классической рифме и поэтическом ладе и больше похожи на заклинания языческого колдуна. Моррисон действительно был шаманом… гипнотизировал своими притопами и прихлопами тысячные залы, вводя их в состояние исступленного транса» и заставляя «сотни добропорядочных девочек срывать с себя модные наряды и бросать к ногам кумира свои лифчики» (Максим Макарычев (14).
В молодежном движении 60-х политические организаторы уступили лидерство рок-кумирам, как царь Саул пророку Самуилу.
Все это замечательно вписывается в концепцию Ю.И.Семенова: «Тому, кто знает этнографию, невольно бросается в глаза, что современная западная музыка и танцы воспроизводят все более и более первобытные образцы этих видов искусства. Исчезает все то, что было плодом пятитысячелетнего развития цивилизованного общества» (15).
Однако профессор Ю.И.Семенов оценивает архаизацию исключительно негативно, даже сам термин кажется ему слишком мягким, он предпочел бы «одичание». «…Прямой путь ведет от цивилизации к дикости, а от последней – в животное состояние и даже хуже». Во многих случаях именно так и происходит. Но не везде и не всегда. С прямолинейным подходом трудно согласиться хотя бы потому, что искусство – не вполне самодостаточная материя. Результаты творческого труда (как и любого другого) можно оценить только с учетом общественных потребностей, которые этими результатами удовлетворяются (или не удовлетворяются). Кроме высокой эстетики, существует широкий круг «низменных» проблем, связанных с бытованием искусства, и они не менее важны.
Конечно, смешно было бы отрицать, что участники симфонического оркестра намного профессиональнее исполнителей рок-музыки, кроме тех сравнительно немногих, кто пришел в рок через консерваторию. Однако, как мы уже отмечали, рок-музыкант – не только (и не просто) музыкант.
Чтобы правильно его понять, нужно танцевать от печки – от народного быта. В ХХ веке профессиональное музицирование (а также литература, живопись и т.д.) переселилось в специальный департамент, отгороженный стенами консерваторий от толпы с ее презренными заботами. Между тем главную общественную обязанность музыканта – «играю на свадьбах и похоронах» (танцах, днях рождения и пр.) – никто не отменял. Значит, освободившуюся нишу должны были занять какие-то другие люди. Появились из американской глубинки неграмотные негры, не знавшие нот. «Ре-фольклоризация» бытовой музыкальной культуры ХХ века – это сменяющие друг друга волны самодеятельного народного творчества (разных народов). Одна из них и вынесла к вершинам популярности англоязычную рок-классику 60-х годов.
Изначально именно живая фольклорная непринужденность – самая сильная ее сторона. «Народность дала толчок первой волне рока… Рок – это энергия здесь и сейчас. Это штука, которая побуждает человека проснуться» (Борис Гребенщиков, 1982 (16).
Будучи по природе своей искусством прямого личного самовыражения, рок представлял реальную опасность для правящего класса – как источник неконтролируемого влияния на народ. Сегодня шаман с гитарой аполитично лиричен, в репертуаре сплошные лютики-цветочки, а завтра вдруг задумается о судьбе вьетнамских детишек, политых напалмом ради всемирного торжества прав человека. И взбудораженную толпу молодняка уже не остановишь.
Однако у того же М.И.Рижского отмечается: «Пророки вовсе не вели аскетическую жизнь» и «не отличались бескорыстием» (17).
Западная элита в 60-е годы прошлого столетия приняла очень непростое, неочевидное, но, в конечном итоге, правильное (с точки зрения ее классовых интересов) решение. Не давить стихию, а попытаться нейтрализовать. Предложить певцам свободы за их свободу хорошую – очень хорошую! – цену. Не торгуясь, выдать им билеты в высший класс. Из грязи в князи.
И вот уже молодежные кумиры самовыражаются бриллиантами, лимузинами и дебошами в дорогих кабаках, то есть на глазах превращаются в самую тупую, карикатурную разновидность буржуазии.

Шуты, фигляры и пророки
Сегодня носят «Фендера»,
Чтобы воспеть в тяжелом роке
Интриги скотного двора.
И каждый вечер в ресторанах
Они работают и пьют.
И ищут истину в стаканах,
И этой истиной блюют.
И льют свое больное семя
На лезвие того ножа,
Которым нас срезает время,
Когда снимает урожай (18).

Подводя неутешительный итог, отметим: за два–три десятилетия своего эфемерного (по историческим масштабам) цветения рок-культура подарила человечеству так много замечательных произведений, что деньги, потраченные на авторов (включая перстни, лимузины и штрафы в полиции), все-таки нельзя считать выброшенными впустую.

Праздник непослушания

«Молодежность» придавала движению особую силу. Оно врывалось в жизнь разных стран через быт. Подросток с подмосковной дискотеки мог совершенно не интересоваться политикой, но интересовался Джоном Ленноном хотя бы потому, что ходил на танцы. И не хотел выглядеть отсталым и немодным.
Но у медали есть обратная сторона. Весь революционный потенциал легко сводится к прическам, наклейкам и фасону штанишек.
На гребень последней волны капиталистической эмансипации оказались вознесены культурные феномены, которые формировались и распространялись по преимуществу в молодежной среде. Вот в каких конкретных исторических обстоятельствах словосочетание «молодежная культура» имело смысл. Но из разумной идеи гражданских прав для молодежи вывели так называемый «конфликт поколений». Студенческие демонстрации вдохновлялись верой в то, что их культура не какими-то отдельными особенностями, а целиком и полностью самостийна от «взрослой». Никакого положительного смысла в этой эмоциональной нелепице не было и быть не могло: культура – слишком большое и сложное здание, чтобы каждое поколение строило его заново.
В нормальных условиях молодой человек, выбирая «делать жизнь с кого», ориентируется прежде всего на уважаемого и компетентного взрослого. Паж – на рыцаря, подмастерье – на мастера, юнга – на опытного «морского волка», первокурсник – на Нобелевского лауреата. Идея о том, что у молодежи должна быть какая-то своя, опричная «контркультура», ломает механизм социализации. В соответствии с этой идеей главной, если не единственной, референтной группой в самый важный для человека момент, когда формируется его личность и определяется судьба, должно быть что? – Правильно. Компания сверстников, именуемая у нас «тусовка».
Хаотичное самовыражение и отсутствие рациональных программ (образы вместо тезисов) – закономерная и по-человечески понятная реакция на звериную (чтобы не сказать: насекомую) партийность предыдущего поколения революционеров. Бунтари из Латинского квартала не желали походить на героев романа А.Кестлера «Слепящая тьма». И, надо отдать им должное, не вызвали к жизни ничего похожего на 1937 год. Мода на ультралевый терроризм, возникшая в некоторых европейских странах на излете движения, всерьез затронула только очень не большую часть его разочарованных участников.
А какие позитивные достижения может записать себе в актив нетеррористическое большинство? Удалось ли ему перестроить общество хотя бы на время?
«Париж, пик студенческих волнений, студенческой революции. Въезжаешь в квартал, над ним огромный плакат "Этот квартал живет при коммунизме!"». Дальше автор цитируемого текста рассказывает, как полицейский предложил Д. Кон-Бендиту ключи от префектуры. «И вы знаете, что сказал Кон-Бендит: "Нет, это категорически исключено… мы не хотим брать власть в свои руки". Можете себе представить, какими глазами на него посмотрел бы Ленин?..»
«Никакой революции не было ни в Америке, ни в Париже, ни в Лондоне. Было просто хамство и безобразие… У меня на глазах в Колчестере в Англии студенты все-таки решили быть самыми смелыми и сожгли абсолютно безобидный деканат, но при этом очень неосмотрительно сожгли административный архив, где были все дела о выплате им студенческого пособия, и не получали полгода денег (а потом, надо понимать, снова получали от ненавистного государства. – И.С.). Уверяю вас, было противно. Я не хочу при этом добавлять, что все были пьяны в дымину, эти ребята» (19).
Вот чем обернулись рациональные и справедливые требования. Поджечь университет – лучшее средство борьбы с «переполненностью аудиторий».
Конечно, если подбирать отзывы враждебно настроенных людей (каковым является философ А.М.Пятигорский), можно любое общественное движение представить сколь угодно «противным» и «пьяным в дымину».
Поэтому обращаюсь к автору, который революционерам 1968 года симпатизирует. Вот некоторые характерные лозунги, приведенные в статье А.Тарасова:
«Запрещается запрещать!»,
«Будьте реалистами – требуйте невозможного!»,
«Секс – это прекрасно!»,
«Воображение у власти!»,
«Все – и немедленно!»,
«Забудь все, чему тебя учили, – начни мечтать!»,
«Реформизм – это современный мазохизм»,
«Распахните окна ваших сердец!»,
«Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!»,
«Границы – это репрессии»,
«Освобождение человека должно быть тотальным, либо его не будет совсем»,
«Нет экзаменам!»,
«Все хорошо: дважды два уже не четыре»,
«Вы устарели, профессора!»,
«Революцию не делают в галстуках»,
«Структуры для людей, а не люди для структур!»,
«Оргазм – здесь и сейчас!»,
«Университеты – студентам, заводы – рабочим, радио – журналистам, власть – всем!» (20).
Попытки реализовать эти идеалы на практике составили набор иллюстраций к старому неприличному анекдоту «А я убрал, но не прекратил».
Карнавал. Иногда веселый, иногда не очень.
Из воспоминаний Маты Хари: «На обратном пути я столкнулась с Дюймовочкой, которая пилила куда-то по саду со стеклянной банкой в руках.
– Вот, лечусь, – без тени смущения пояснила она, указывая на емкость, полную какой-то темной жидкости. – Триппер… – хмыкнула и продолжила свой путь в темноту.
Утром я обнаружила ее на кухне на груде одеял – два спящих мэна по бокам служили достойным обрамлением картины».
Помните: «секс – это прекрасно»?
Еще многозначительный эпизод из той же книги. Героев заставляли идти спать в 10 вечера. Потому что родителям рано на работу. Они, видите ли, «работают». «Эти люди молились порядку и телевизору, ложились спать с курами и всерьез считали, что пределом человеческих мечтаний может служить набор из зарплаты, машины, квартиры и дачи…» (21).
Такое отношение к людям, которые работают (и содержат «мечтателей»), резко отличает «новых левых» призыва 1968 года от «старых», веривших, что «владыкой мира будет труд». Это очень важная особенность Молодежной революции. Она, как та сказочная избушка, повернута к досугу передом, к труду задом.
Крестьяне требовали земли, чтобы ее обрабатывать. Феминистки добивались права на труд наравне с мужчинами. Даже стихийные бунты луддитов вдохновлялись не просто инстинктом разрушения – поломать машины! – но уверенностью в том, что именно машины обесценили труд ремесленников и, если их поломать, можно будет зарабатывать на жизнь ремеслом, как отцы и деды.
А что происходит в 60-е годы? «Сельскохозяйственные коммуны», которые «дети цветов» периодически учреждали в разных странах, конечно, никакое не сельское хозяйство, а растянутый во времени пикник. «У нас нет организованного труда. Вместо него – нечто вроде "делай, что хочешь". Мы никакие не фермеры. В основном художники, музыканты и иже с ними. Я не знаю точно, кто мы такие» (22). В принципе, экономика нашим революционерам неинтересна. Ведь труд объединяет поколения, а «тусовка» сверстников ориентирована прежде всего на совместный досуг. «Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!» И не обязательно промышленного. В экзамен по сопромату ведь тоже особенно не влюбишься. «Университет для студентов» – это университет, в котором не учатся.

Куда приехал «easy rider»?

Как известно, мятеж не может кончиться удачей, а карнавал тем более. Карнавал упирается в будни.
Ненавистные корпорации извлекли из него немалую выгоду. Развернулась коммерческая эксплуатация молодежных субкультур. Копеечная маечка за счет модненькой завитушки, вовремя на ней проштампованной, продавалась в несколько раз дороже. При этом из субкультур начисто вымывается то единственное, что было в них ценного: живая фольклорная непринужденность. Весь революционный потенциал уместился в отдел универсального магазина. Лидеры популярнейших рок-групп стали мультимиллионерами, а их пастве предоставили «свободно выражать себя» через кабинеты телевизионных администраторов и боссов шоу-бизнеса. Хозяева кабинетов – не очень юные и очень богатые – успешно удовлетворяют запросы масс, которые сами же создают.
Нельзя не снять шляпу перед этими господами. Представляю себе, какие душевные муки испытывали в свое время банкиры и чиновники, принимая решение о допуске какого-нибудь пособника коммунистов и разрушителя устоев – Джона Леннона, например, – на высший уровень социальной пирамиды. Чтобы подняться на этот уровень, адвокату или политику из хорошей семьи нужно 10 лет прилежно учиться и еще лет строить жизнь по строгим карьерным правилам, не позволяя себе даже лишней любовницы. А этим-то волосатым – за что?! За то, что помогли Вьетконгу захватить Южный Вьетнам? Ведь таким антипатриотическим элементам место не во дворце за сто миллионов, а в тюремной камере или в палате для умалишенных. Но элита наступила на горло собственной песне, проглотила бесчисленные оскорбления, которыми ее осыпали с баррикад и фестивальных площадок, и раскрыла Молодежной революции братские объятия.
А разрушительный ее потенциал направила на Восток – против своих геополитических противников, которые оказались косными и недальновидными. Советские чиновники до самого конца боролись с «барбароссой рок-н-ролла» (23). С «вызывающими» прическами, несоветскими эстрадными ритмами и аполитичными фасонами штанишек. Но это была уже совсем другая история. Наша, советская. А на Западе в 80-е многим казалось, что бунтари 1968 года потерпели полное поражение. «Волосатые» хиппи напрочь вышли из моды, их сменяли «цивильные» яппи, рок-н-ролльные ритмы консервировала дискотека, а самые стойкие борцы за «тотальное освобождение», отчаявшись, подались в терроризм, чем окончательно дискредитировали все, за что боролись.
Прошло еще 20 лет. И, как справедливо отмечает Мата Хари, «куда ни глянь, наткнешься на последствия 60-х…». Причем не только в Лондоне и Париже, но и в Москве Златоглавой.
Вам не нравится эксгибиционизм по любому поводу, будь то постановка Шекспира или состояние окружающей среды? «Перфомансы Ливинг-театра, родившиеся на волне событий 68-го года, требовали рая сегодня и видели этот рай в радостном хаотическом общении голых тел, вплоть до спаривания» (24). Тупая матерщина – сегодня она не только легализована, но еще и оплачивается за казенный счет. Что ж, отсылайте благодарности в 60-е годы. Что там скандировала «многотысячная толпа» в ответ на призыв со сцены рок-фестиваля в Вудстоке? (25) Какое такое доброе слово? Еще одна тогдашняя святыня – «расширяющие сознание вещества». Производство наркотической отравы выросло за 40 лет из кустарной лавочки в мощнейшую индустрию, на нее работают многие миллионы рабов. Сознание их «расширено» до полного исчезновения.
Психиатрическая больница. В 60-е – символ и цитадель «репрессивного общества». Но «карательная психиатрия» больше не в моде, в полном соответствии с Кеном Кизи («Пролетая над гнездом кукушки») больных освободили из «застенков», после чего многие просто погибли, но это не важно. Главное: психиатрическая помощь теперь дело добровольное, «сумасшедший – это звучит гордо» (26), а если кто бродит по двору с топором, так что же – когда убьет, тогда и звоните.
Навязчивая реклама уголовной субкультуры. Откуда тянется мотив «Шансона»? Нет, не от Вальтера Скотта. Роб Рой и его русский товарищ Дубровский не бандиты, а повстанцы. «Старые левые» хорошо понимали, в чем разница. А вот герой культового фильма Ж.Л.Годара «На последнем дыхании». «…Это на первый взгляд он просто гангстер; на самом же деле Мишель – наглядное воплощение философии Сартра. А в сознании французского подростка из культурной семьи, смотревшего "На последнем дыхании" взахлеб и по несколько раз, намертво закрепился образ абсолютного бунтаря, единственного, живущего настоящей жизнью в сером мире серых людей-марионеток, которые не живут, а играют предписанные им роли. Пройдет восемь лет – и эти повзрослевшие подростки не захотят больше играть в игру под условным названием "жизнь" по правилам, навязанным им "нормальным миром" взрослых, – и, вслед за Мишелем, устроят массовое выламывание из псевдореальности в экзистенцию… Бунтаря, революционера надо воспитывать. В том числе и посредством кино» (27).
Следите за руками маэстро. Как изящно подменяются карты. Революционер = гангстер, а народ – «серые марионетки». Вспомним, что говорилось чуть выше о презрении к труду и к людям, которые работают. Характерная черта как раз уголовной «экзистенции». Неудивительно, что люди с таким мировоззрением не находили общего языка с традиционными левыми, обвиняли их в «буржуазности», «мещанстве» и пр., а в конечном итоге весьма способствовали «глубокой управляемой мутации левых движений, отрыву этих движений от классической социальной базы» (28).
40 лет назад молодежи не нравилось образование, подавляющее личность. «Нет экзаменам», «забудь все, чему учили», «дважды два не четыре». Помните лозунги Парижской весны? Распишитесь в получении. «Свободная школа», в которой детей простонародья ничему не учат, чтобы ненароком не ущемить их личность. Прямо по завету рок-классиков: «Teacher, leave them kids alone» – «Учитель, оставь в покое детей» (29).
Уже ведь и «личность» младенца нельзя «подавлять», авторитарно навязывая ему время кормления или обратного процесса. Пусть ходит до 7 лет в памперсах. Но свободным человеком (хотя лично я не уверен, что человек в памперсах очень свободен).
Вот еще картинки Парижской весны. «Студентов бесило, что им навязывают явно ненужные предметы, явно устаревшие методики и явно выживших из ума (от старости) профессоров. Но в то же время в высшей школе оказались табуированы многие важнейшие проблемы современности – начиная от равноправия полов и кончая войной во Вьетнаме». Альтернатива – «"параллельные курсы", на которых в пику официальным профессорам с их официальной "наукой" читали курсы лекций приглашенные студентами выдающиеся специалисты из неуниверситетской (и даже неакадемической) среды, а иногда – и сами студенты, хорошо знавшие предмет (многие из этих студентов вскоре прославились как философы, социологи и т.п.)» (30). Узнаете? Слово «наука» в уничижительных кавычках. «Выдающиеся специалисты из неакадемической среды» (Резун-«Суворов», например, или «народные целители» с сушеными лопухами от всех болезней). Болтовня вместо реального знания – это аккурат то самое, что у нас при Б.Н.Ельцине назовут «гуманитаризацией образования».
Сегодня «в США ежегодно выпускаются около 7 с половиной тысяч радио-тележурналистов, тогда как на работу по профессии устраиваются только 700. Зато учиться было интересно и весело. А вот врачей и инженеров в некоторых областях у нас не хватает, и мы приглашаем компетентных и квалифицированных специалистов из-за границы» (31).

ЦВЕТОЧКИ И ЯГОДКИ К 40-ЛЕТИЮ «МОЛОДЕЖНОЙ РЕВОЛЮЦИИ» // Россия — 21. 2008. № 3, часть 3

Капитализм с человеческим лицом (Калигулы)

Легко быть умным задним числом. Если бы люди могли предвидеть отдаленные последствия своих слов и поступков, мы все давно уже жили бы в земном раю. Есть такое понятие: историзм. Любое явление можно всерьез рассматривать только в контексте страны и эпохи. Тогда сразу понятно, чем народный клоун Эбби Хоффман в 1968 году отличался от нынешних питомцев Гельмана-младшего. Когда Кен Кизи «пролетал над кукушкиным гнездом», психиатрия была действительно беспомощна – ну, не успели изобрести эффективных лекарств! – и от беспомощности жестока. Был ли оправдан протест Кена Кизи против этой жестокости? Безусловно, да. И другой кумир 60-х, доктор Бенджамин Спок, также не должен отвечать за современных компрачикосов, уродующих психику ребенка под лозунгом его «прав и свобод», как апостол Петр не должен отвечать за инквизицию, а Карл Маркс за НКВД. Но, с другой стороны, было же в теории Маркса нечто такое, что очень пригодилось потом Берии для обоснования людоедской практики. И дурно пахнущие плоды Революции Цветов появились на свет не только (и не столько) из-за того, что революционеров «интегрировали», «купили», не из происков каких-то внешних врагов. Нет, это законные плоды живописного цветения.
Авторы левого направления, пишущие сегодня о Молодежной революции, всячески акцентируют внимание именно на внешних факторах, даже повальная наркотизация «контркультуры» выводится не из нее самой, а из ЦРУ. А мне, сказать по совести, не очень интересно, получал ли оттуда гонорары конкретный Тимоти Лири. Во-первых, мы этого все равно с достоверностью не установим. Во-вторых, человек, занятый рекламой наркотиков, является провокатором и душегубом независимо от того, на какого хозяина он работает: на ЦРУ, на мафию или на тараканов в собственной голове. Проблема совсем в другом. Встречал ли провокатор сколько-нибудь серьезное сопротивление со стороны товарищей-революционеров? Нет. Невежественное словоблудие на тему «расширения сознания» – такая же характерная примета Молодежной революции, как протесты против Вьетнамской войны.
Словоблудие, кстати, продолжается до сих пор, и до сих пор про того же Тимоти Лири можно прочесть: «При том, что никаких существенных открытий Лири не совершил… он тем не менее был выдающимся ученым» (32).
Есть немецкая сказка про шильдбюргеров, которые решили от великого ума глупостью спасаться.
Бунтари 60-х годов культивировали инфантилизм и радовались любой возможности освободить свою «экзистенцию» от разума – стоит ли удивляться, если они стали безвольными марионетками в чужих руках?
На первый взгляд, в выигрыше оказались те, кто «купил» и «интегрировал». То есть капиталисты. «Как мог рухнуть капитализм – и не рухнул» (33). Вроде бы с этим утверждением не поспоришь. Но давайте присмотримся внимательнее к капитализму до и после молодежных бунтов. Извините, что отвлекаемся на скучную экономику от веселых сюжетов, связанных с сексуальной революцией и уличными беспорядками. Это ненадолго.
Начнем оттуда, откуда пошло брожение умов. Классическое европейское образование, со всеми поправками на социальную несправедливость, идеологию и непроизвольные подергивания пресловутой «руки рынка», все-таки готовило специалистов. Неплохих, если судить по плодам. Соответственно, молодой человек был ориентирован на то, что, получив образование (если повезет, то высшее), он будет трудиться в избранной профессии и приносить пользу себе, своей семье и обществу.
Но «…со временем, когда определенный уровень всеобщего благосостояния был достигнут, потребности расширились и уже не исчерпывались относительным материальным благополучием. Молодые образованные люди стремились к самореализации, а в рамках фордистско-тейлористской организации труда им не предоставлялось такой возможности. Работа для многих осталась только источником средств к существованию, интересы сместились в иные сферы» (Г.Пирогов (34).
Что ж… В поисках «самореализации» школьники до 20 лет просиживают штаны за партой, потом без экзаменов поступают в университет, «весело» учатся там «гендерным дискурсам», «актуальному искусству» и пр. дерриде, причем во многих западноевропейских странах это занятие еще и оплачивается из бюджета. Получив «черт знает какой диплом» (35), уже не очень молодая молодежь пересаживается на искусственные рабочие места. Работа придуманная, но зарплата вполне реальная. Только в сфере сексопатологии заняты многие тысячи… нет, не врачей, а «специалистов» по смакованию, рекламе и навязыванию половых извращений (36).
Тот, кто университетов не заканчивал, тоже не обойден отеческой заботой.
Вот, навскидку, картинка парламентской жизни Германии в 2006 году. «Парламентарии предлагают принять закон, согласно которому безработный человек, который получает от государства пособие, не может ездить на дорогой престижной машине, передает "Немецкая волна". По словам народных избранников, сейчас иногда можно увидеть, как официальный безработный спокойно ездит на Audi, BMW или Mercedes, требуя при этом от социальных служб денег (так часто поступают эмигранты). Именно поэтому скоро в парламенте Германии может быть рассмотрен закон, согласно которому семьи, получающие пособие, не могут обладать автомобилем, стоимостью более 10 тыс. евро» (37).
Наркоманов не только содержат, но еще и выдают им казенные наркотики, чтобы расширенное сознание случайно не сжалось обратно (т.н. «метадоновая терапия»).
Это – капитализм? Общество «чистогана»? Герои Ч.Диккенса и Д.Голсуорси были бы сильно удивлены. Но не меньшее потрясение испытали бы и социалисты, поскольку они боролись с капитализмом все-таки за права трудящихся. Зато Тимоти Лири вправе сказать: «Принимаю, моя революция!»
Социальный паразитизм – явление, конечно, не новое. Но он редко принимает массовый характер. Самый известный пример – Рим эпохи упадка. Тамошние граждане, даже неимущие, имели весьма широкие возможности для «самореализации», см. роман Петрония «Сатирикон». Правящая верхушка покупала их лояльность. За счет чего? За счет безжалостной эксплуатации рабов и провинциалов, а также грабежа «провинившихся» перед Римом городов и стран.

Пир победителей

Во избежание аналогичных вопросов – за чей счет? – обращенных к современному «золотому миллиарду», нагромождаются ученые рассуждения о «постиндустриальном» и «информационном» обществе.
«Постиндустриальное общество развивается сегодня на основе всемерного использования потенциала, заключенного в прогрессе теоретического знания… Благодаря тому, что теоретическое знание приобрело роль основного производственного ресурса, облик современного общества изменился гораздо более существенно, нежели под воздействием любых иных процессов, определяющих социальную жизнь на протяжении последнего столетия… Именно эволюция экспериментальной науки в направлении науки систематической, а затем – теоретической обусловила последовательное становление лидерства Великобритании, Германии и Соединенных Штатов в экономическом и политическом отношении, и это лишний раз подчеркивает роль научного прогресса в современном мире…
Все эти явления мы рассматриваем в контексте перехода от труда к творчеству. При этом труд понимается как деятельность, обусловленная необходимостью преодоления человеком зависимости от природных факторов; труд мотивирован утилитарными потребностями и потому несвободен. Творчество же порождается стремлением человека к максимальному развитию собственной личности; оно мотивировано нематериалистическими стимулами и воплощает в себе новую степень свободы индивида» (38).
Все это очень благородно, сказал бы персонаж из «Трудно быть богом». Трудно возразить против того, что современная наука стала производительной силой, технологии обновляются невиданными темпами, а компьютеризация действительно может оказаться «сопоставима по историческому значению с промышленным переворотом». И творческий труд, безусловно, предпочтительнее механического. Об этом замечательно писали еще Г.И.Куницын и И.А.Ефремов. Но какие факты свидетельствуют о том, что современные «Великобритания, Германия и США» развиваются именно в этом направлении? Болонская реформа? «Актуальное искусство»? Где можно обнаружить реальные проявления «меритократии»? Неужели в Брюсселе и Вашингтоне действительно заправляет делами некий «интеллектуальный класс»? Буш-младший интеллектуальнее Ф.Д.Рузвельта, а Блэр и Браун на пару олицетворяют «новую степень свободы» по сравнению с У.Черчиллем?
Вот сын фермера продал отцовскую землю, перебрался в город и пополнил там «офисный планктон». Что же? Теперь его жизнь, оторвавшись от презренной «материи», стала намного более «творческой»?
Чтобы придать декорациям «постиндустриального общества» научную достоверность, используют тот же самый прием, который очень любят производители вечных двигателей. Система, требующая постоянного притока энергии извне, преподносится как автономная и самодостаточная. Но не нужно заканчивать ВШЭ, чтобы сообразить: пока человек «трудится» блогером или шоумэном (вумэном), кто-то другой должен обеспечивать его водой, теплом, ремонтом дорог и медицинской помощью. В большинстве т.н. «постиндустриальных» стран на работах, требующих серьезного усилия, заняты гастарбайтеры, то есть рабочая сила, привлеченная извне. Конечно, автоматизация неуклонно сокращает потребность в тяжелом труде на каждом конкретном участке. Но параллельно расширяется список профессий, которыми золотая молодежь не желает себя обременять.
Чтобы профессор мог всерьез провозгласить такую феерическую стратегию образования: свои студенты пусть «веселятся», а квалифицированных инженеров выпишем из-за границы, – он должен быть уверен, что найдутся страны, которые подготовят специалистов за собственный счет для чужого дяди. И безропотно отдадут. А потом другой профессор (экономических наук) на голубом глазу сообщит нам, какими завидными показателями роста отличилась «постиндустриальная экономика».
Что такое «информационные технологии» в реальной, а не «виртуальной» жизни? В США средний срок жизни персонального компьютера «не превышает 5 лет. Как только американцам кажется, что память их компьютера не справляется с новейшим программным обеспечением, они без раздумий покупают новый. Каждый год в США выбрасывается до 20 миллионов старых компьютеров. В мир телевизоров также приходит новое поколение. А уж десятки моделей мобильных телефонов обновляются каждые полгода… Согласно данным мониторинга оборота старых компьютеров и других предметов бытовой электроники, 80% электронных отходов из США попадают на свалки развивающихся стран… 8 из 10 компьютеров утилизируются за пределами США… Там местное население почти задаром разбирает их на запчасти и ценные материалы с применением чудовищно примитивной технологии. Представьте только: монтажную схему плавят на горящих углях в небольшом котелке. Из плавящихся материнских плат извлекают микросхемы. Плавят также токсичную изоляцию проводов, чтобы извлечь из них медь» (39).
Вот чем обеспечено право «постиндустриального» Митрофанушки выбрасывать надоевшую игрушку и получать взамен новую, немедленно удовлетворяя любой свой каприз.
Помните лозунг «Все – и немедленно»?
В процессе его реализации на планете произошли события, после которых приходится переписывать учебники экономической географии.
«На втором этапе послевоенного развития темпы роста мировой экономики существенно снизились… В 70-е годы наметился крупный перелом благоприятных тенденций…» Среднегодовой прирост мирового ВВП в 50-е годы составил 5,0%, в 60-е годы – 4,6%, в 70-е – 3,5%, в 80-е – 2,9%, в 90-е – 2,6% (выделено мною. – И.С.) (40).
Одновременно оказалось самым радикальным образом пересмотрено мировое разделение труда. «Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!» В странах, которые присвоили себе высокое звание «постиндустриальных», резко сокращается все то, что местная молодежь «разлюбила». Зато в одном только Дунгуане (уезд китайской провинции Гуандун) производится 40% мирового выпуска магнитных головок для дисководов, 20% моторов для вентиляторов (компьютерных), 16% клавиатур и 15% материнских плат.
Как отмечают отечественные востоковеды М.А.Потапов, А.И.Салицкий и А.В.Шахматов, «в основном массиве азиатской экономики продолжается индустриализация, благодаря которой эта часть света превратилась в "мастерскую мира"» (41).
Когда-то, при классическом капитализме, мастерской мира считалась Британия. Но англичане, которые производили больше других, и жили в среднем богаче по сравнению с другими народами. Про китайцев и индийцев этого не скажешь. А почему? Потому, говорят, что «в структуре издержек стремительно возрастает удельный вес невещественных элементов» и «снижается роль материального производства» (42). Но ведь подобная структура определяется соотношением цен. Если бессмысленная рекламная финтифлюшка в Сети стоит больше, чем месяц тяжелого труда специалиста, который обеспечивает существование этой самой Сети, – значит, соотношение цен не имеет ничего общего ни с какими объективными законами экономики. Оно установлено политически. Какие-то социальные группы от этого выигрывают не по заслугам, какие-то другие проигрывают без вины.
Так, может быть, мы зря употребляем по отношению к Молодежной революции обидное слово «купили»? Ведь оно подразумевает предательство идеалов в угоду кому-то, кто богаче и могущественнее. А трансформацию капиталистического общества в конце ХХ века можно оценить совсем по-иному. Как взаимовыгодный компромисс. По итогам 1968 года начальство рассмотрело программу революционеров и наложило резолюцию: «К исполнению!» Не всю программу, конечно. Но важную часть. Достаточно весомую для того, чтобы Д.Кон-Бендит, Й.Фишер и А.Глюксман не чувствовали себя чужими на празднике жизни в НАТО и ЕС.
На том самом празднике, где «операции ТНК и ТНБ (транснациональных банков) подорвали в 70-е годы бреттон-вудскую систему и мировой рынок лишился полноценных денег: ведущие мировые валюты сами стали предметом меновой торговли. "Взбесившиеся деньги" в дальнейшем постоянно нарушали экономическое равновесие… Главной жертвой крупных валютных колебаний обычно становилась реальная экономика».
М.А.Потапов, А.И.Салицкий и А.В.Шахматов соглашаются с оценкой «нынешнего социально-экономического строя на Западе как "посткапиталистического"», но уточняют: «Этот строй является антирыночным по сути, в какие бы одежды суть ни рядилась ("сетевые", "кластерные" и пр.)» (43).
В таком случае бунтари 1968 года действительно победили капитализм. Старого капитализма, обремененного высокой европейской культурой и христианскими предрассудками, которые так раздражали героя «Последнего танго в Париже», – его больше нет. Под рекламной вывеской «Добро пожаловать в постиндустриальное общество» утверждается новый строй. Со своим правящим классом – финансово-бюрократической олигархией. Со специфическими формами эксплуатации (дань, которую собирает с производителей спекулятивный капитал). Со своей новой религией, где первая заповедь: «Запретите запрещать!»
Добро пожаловать, товарищи…
Меньше всего хотелось бы, чтобы кто-то «принял мои слезы за смех». Эта статья написана не для того, чтобы 40 лет спустя кого-то обличать. Подавляющее большинство тогдашних революционеров было беспросветно молодо и безупречно искренне. Кто из нас может похвастаться, что в 16–17 лет вел себя как разумный человек? Смысл статьи в другом. В том, чтобы наконец-то разобраться с наследием 1968 года по существу поставленных тогда вопросов, не отвлекаясь на игру в партийные ярлыки! Ведь в истории часто бывает так, что ветер, залетевший слишком далеко влево, потом приносит справа черные тучи диктатуры и раскаты военной грозы. Мы не в состоянии сделать бывшее небывшим, но можем извлечь кое-какие уроки на будущее, чтобы не повторять в сотый раз одних и тех же ошибок. Хотя бы самых очевидных



1. Смит Р. Май–июнь 68-го. – Материал является итогом беседы на встрече Международного социалистического форума. Март 1999 г. http://revkom.com/index.htm?/naukaikultura/68.htm
2. Конечно, песни во все века воодушевляли революционеров, но «Интернационал» все-таки не подменял «Коммунистического манифеста», «Марсельеза» – «Декларацию прав человека и гражданина» и т.д. В данном же случае участники движения просто не нуждались в рациональных обоснованиях. Им хватало песен и кинофильмов.
3. Время колокольчиков, редакция 1984–85 // Башлачев А. Стихи. М., 1997. С.8, 171.
4. Смирнов И. Время колокольчиков: жизнь и смерть русского рока. М.: ИНТО, 1994. С.152, 233 и др.
5. Новый Гесиод // Ухо. 1983. № 4. – Баадер Андреас – один из основателей западногерманской террористической группировки RAF («Фракция Красной Армии»). «Дура» – огнестрельное оружие (слэнг).
6. Мата Хари. Пудинг из промокашки. М.: Форум, 2008. С.3. – По копирайту на книге – «М.Ремизова» – можно распознать за псевдонимом «Мата Хари» известного литературного критика.
7. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. М.: Политиздат. 1970. Ч.1. С.27.
8. Льюис К.С. Мерзейшая мощь // Согласие. 1992. № 2. С.120.
9. Тарасов А. In memoriam anno 1968 // Забриски Rider. 1999. № 8 http://www.margenta.ru/zabriski/memor.htm
10. Студенческий координационный комитет ненасильственных действий.
11. Сосновский Н. Desdemona must die! // Забриски Rider. 1996. № 4 http://www.margenta.ru/zabriski/blackpanthers.htm
12. Рижский М.И. Библейские пророки и библейские пророчества. М.: Политиздат, 1987. С.41–48.
13. 1-я Царств. 10, 5–6.
14. Макарычев М. Джим Моррисон захлопнул «Дорз» навеки // Российская Газета. 2003. 11 декабря. http://www.beatles.ru/books/paper.asp?id=1640
15. Семенов Ю.И. Философия истории. М.: Старый сад, 1999. С.312. – Архаизация происходит не только в музыкальном и танцевальном искусстве. Театр, например, все больше становится похож на тот ярмарочный балаган, в который публику завлекали бессмысленными наборами трюков.
16. Что такое панк и где его место в нашей жизни? // Ухо. 1982. № 2.
17. Рижский М.И. Указ. соч. С.47.
18. «Мы льем свое больное семя…», редакция 1985 // Башлачев А. Указ. соч. С.69, 180. «Fender» – всемирно известный производитель электрогитар.
19. Пятигорский А.М. Политическая философия. М.: Европа, 2007. С.68–69.
20. Тарасов А. Указ. соч.
21. Мата Хари. Указ. соч. С.84, 131.
22. Один из основателей коммуны Дроп-сити (Цит. по: Мадисон А. Коммунальная хукня // Забриски Rider. 1995. № 3).
23. Так называлась обличительная статья Ю.Филинова (Комсомольская правда. 1984. 16 сентября).
24. Колязин В. Одна счастливая деревня // Независимая газета. 2008. 23 мая.
25. Мата Хари. Указ. соч. С.17.
26. Федорова А. Сумасшедший – звучит гордо? http://www.pravda.ru/society/how/defend-rights/268615-2/
27. Тарасов А. Годар как Вольтер // Тарасов А.Н. Страна Икс. М.: АСТ; Адаптек, 2006. http://www.scepsis.ru/library/id_835.html
28. Кургинян С.Е. «Идеологические коррективы» и их последствия для власти и государства. Доклад на заседании клуба «Содержательное единство» 12 апреля 2007 года. http://www.kurginyan.ru/clubs.shtml?cat=41&id=349
29. Pink Floyd. Another Brick In The Wall (Part 2) http://pink-floyd.ru/albums/wall/another_brick_part_2.html
30. Тарасов А. In memoriam anno 1968.
31. Мортон Блэкуэл, Лексингтонский институт управления (Цит. по: Сегодня в Америке. Радио «Свобода». 2005. 12 сентября. http://www.svoboda.org/ll/usa/0905/ll.091205-1.asp).
32. Федов Н. Тимоти Лири // Первое сентября. История. 2003. № 27–28. http://his.1september.ru/2003/28/14.htm
33. Пирогов Г. Прыжок через пропасть на вороном белом жеребце. Как мог рухнуть капитализм – и не рухнул // Знание – сила. 1991. № 1. С.20.
34. Там же. С.23.
35. Кароль Сигман (Цит. по: Митрофанов С. Плюсы и минусы «болонского процесса» // Русский журнал. 2003. 7 апреля. http://old.russ.ru/ist_sovr/sumerki/20030407_mitr.html).
36. См.: Смирнов И. Извилистые дороги к храму // Россия XXI. 1997. № 6.
37. Безработным запретят иметь дорогие машины http://auto.mail.ru/print.html?id=20116&rubric=33
38. Иноземцев В.Л. Наука, личность и общество в постиндустриальной действительности // Российский химический журнал. 1999. № 6 http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/ECCE/ETHICS/INOZEM.HTM
39. Насколько экологичны наши электронные приборы, исследование Гринпис // Радио «Свобода». Время и мир http://www.svobodanews.ru/Transcript/2008/03/14/20080314142933077.html#top
40. Потапов М.А., Салицкий А.И., Шахматов А.В. Возрождение Азии: горизонты модернизации. М.: ТЕИС, 2007. С.46.
41. Там же. С.65, 83.
42. Пирогов Г. Указ. соч. С.26.
43. Потапов М.А., Салицкий А.И., Шахматов А.В. Указ. соч. С.132–133.