Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Неоконченный матч Сергея Рыженко.

Держу в руках раритет, магнитофонный альбом группы ФУТБОЛ – тот самый, 1982-го года издания, в оформлении Юрайя Хипова (Непахарева), где обложку украшает портрет Сергея Рыженко на фоне милицейской машины, а стороны обозначены как таймы.
Знакомство наше с героем матча состоялось годом раньше, летом 1981 г., на первом настоящем «электрическом» концерте, который я имел сомнительное удовольствие организовывать: АКВАРИУМ играл на химическом заводе в Кусково. Поясняю для новых поколений. Тогда в Москве еще что-то производили, соответственно, было много заводов, и у каждого – свой Дом (или даже дворец) Культуры, сокращенно «ДК», их-то мы и задействовали под концерты рок-групп. Выступление ленинградских гастролёров прошло, по-нашему, нормально, в смысле – не было прервано никакими потусторонними силами. Правда, на сцену вылезал местный нетрезвый меломан, который и проплясал с БГ вокруг микрофона всю "В поле ягода навсегда". А в самом конце, когда ленинградцы уже собирали инструменты, появился еще один не предусмотренный программой молодой человек лет 25 - с акустической гитарой. И профессионально поставленным голосом заорал в микрофон:
- Шла Маша по лесу, поганки топтала!!!
Поскольку незваный гость мог сказать со сцены что-нибудь такое, после чего этот ДК оказался бы для нас навсегда закрыт, я решил, что надо его убирать от греха. Но более опытные товарищи предупредили:
- Это же Рыжий!
- Я сам вижу, что не черный.
- Да нет, Рыженко из "Последнего Шанса".
«Последний шанс» я слышал, даже видел на слёте КСП (что это такое, поясню чуть ниже) – но вряд ли смог бы опознать в незапланированном продолжении концерта, уж слишком отличалась и манера исполнения, и репертуар.
Наши рок-музыканты, как правило, играли самих себя, и если менялись, то это была эволюция определенного образа с течением времени, таковы Мамонов, Кинчев, Борзыкин, такими были Майк или Цой. Рыженко – человек если не с тысячью лиц, то с дюжиной точно. Симфонический музыкант и панк, джазовый импровизатор и режиссер очень тонких и продуманных сценических решений. Даже в негра на одном из концертов ему пришлось перевоплощаться.
При этом, по собственным воспоминаниям, он «всегда был вещью очень индивидуальной».
Сергей Рыженко: «Все мои детские мечты быть каким-нибудь смотрителем маяка, лесником или сидеть на какой-нибудь гляциологической станции и сверять показания самописцев ледников. Больше мне ничего не хотелось. Мне всегда хотелось уединиться. Главное, чтобы было побольше книжек. А, в результате, парадокс судьбы, я оказался на сцене…
Я - мальчик, который рос в неблагополучном районе города Севастополя, там сплошное хулиганье жило. В общем-то, надо быть адекватным в поведении, иначе ты - белая ворона и тебя вообще со свету сживут. И я хотел быть кем угодно, но только не музыкантом. Но меня так аккуратненько вели. Такая Антонина Васильевна Васильева была у меня, молодой тогда педагог, и, конечно, мама, которая каждый день меня заставляла минут 20 пилить на скрипочке. Она сначала в хор меня отдала, там обнаружилось, что у меня абсолютный слух, пианино у нас в доме не было, покупать с бухты-барахты тоже не хотелось, его особо и не купишь, поэтому меня на скрипочку отдали. Хоть из-под палки, но я худо-бедно закончил эту музыкальную школу…
Мне еще 16-ти лет не было, когда я поступил в Гнесинское училище и стал жить в общежитии, учиться, совершать все те глупости, которые совершают юноши, оторвавшись от родного дома.
В училище тоже был замечательный педагог - Никитянский Семен Михайлович. А он вообще ученик Столярского. Это легендарная одесская школа, легендарный педагог, который воспитал кучу великих виртуозов наших, потом он был еще и ассистентом Мостраса. Скажем, под редакцией Мостраса «Сонаты и партиты Баха» играются. И в институте Гнесинском был замечательный педагог, завкафедрой, покойная ныне Ахтямова Халида, она ученица Ойстраха. Там - Столярский, тут - Ойстрах. А потом, когда я пытался дожать до конца свое образование, хотя я уже, в общем, занимался совсем не этим делом, а уже играл в «Машине времени», меня с удовольствием взяли в Одесскую консерваторию, и я там учился у Истоминой, а она ученица Янкелевича. Из всех этих школ я почерпнул что-то, взял для себя, но все равно свою манеру потом вырабатывал сам. Этому нигде не учат. В скрипичной классической музыке для меня всегда эталоном игры была игра Когана Леонида. А к Ойстраху я всегда ровно дышал, он не вызывал во мне той эмоциональной отдачи, как Коган - в этой насыщенности звука, богатой, сочной, в этой яркости фразы, построения, вот в этой бриллиантовой филигранной технике, когда все отчетливо, каждая нота вколачивается как серебряный гвоздь серебряным молотком на свое место. Мне нравится все-таки более эмоциональная манера, нежели такое ровное классическое исполнение. Может, это недостаток вкуса моего, провинциализм…»
(Интервью Марине Тимашевой. Радиопрограмма «Поверх барьеров». «АССА 2» и Сергей Рыженко) http://www.svoboda.org/content/transcript/478783.html
Кроме глупостей, которые совершают юноши без родительского присмотра, наш начинающий скрипач совершил и очень умный поступок – познакомился в 1976 году с ПОСЛЕДНИМ ШАНСОМ. Сейчас в Интернете вы можете прочитать, что это была «рок-группа». Но в середине 70-х, когда Владимир Щукин и Александр Самойлов избрали себе такое наименование – ПОСЛЕДНИЙ ШАНС - рок-группа могла быть только электрической. А в нашем случае этого никак не наблюдалось (и не слышалось). Обычные гитары, флейты и дудочки, бонги, контрабас, цитра, марокасы и еще куча игрушечных инструментов, как то пневмомолоток или клаксон и т.п. атрибутика утренника для младшего школьного возраста. Щукин писал песни на стихи известных поэтов, причем с явным уклоном в детский репертуар: «Чучело – мяучело», «Кисуня и крысуня», «Принцесса и людоед», «Кошечка моей собачки», «Ворона и корона». Тогда же во Дворце культуры "Москворечье" режиссер Евгений Харитонов руководил студией мимики. Мы сейчас не будем разбирать всю биографию этого человека, важно то, что как профессионал он сыграл в истории ШАНСА важную роль: показал, что песню можно разыгрывать на сцене как спектакль, мини- мюзикл. И в дальнейшем музыканты вспоминали о нем с уважением: «учитель ПОСЛЕДНЕГО ШАНСА» (Сергей Рыженко. Интервью «Музыкальной газете» www.nestor.minsk.by/mg/articles/1997/44/0200.html).
Что касается Рыженко, «Володя и Саша нашли его очень просто… Им предложили записать фонограмму для передачи "Очевидное – невероятное". Понадобился скрипач. В Гнесинке (училище – И.С.) лучшим скрипачем им однозначно назвали Сережу. К тому времени он играл на скрипке тринадцатый год. Он согласился помочь группе в записи… В мае 77-го года, случайно встретив его на улице, Володя обратился к нему с такой же просьбой, как и за год до этого – помочь записать фонограмму, на этот раз уже для венгерского радио. До записи оставалось 3 дня. За эти 3 дня были подобраны скрипичные партии для 21 песни. Запись состоялась, но на венгерское радио не попала, а Сережа, будучи студентом уже Гнесинского института, остался играть в группе»
(Алексей Филин. Последний шанс. // Зеркало, № 4, ноябрь 1981).
Профессиональный музыкант пришелся очень кстати, скрипка встроилась в акустическую палитру легко и непринуждённо, «Маленький кузнечик» на стихи Сергея Козлова с рыженковским соло:
Маленький кузнечик до полудня спал —
С полудня до вечера на скрипице играл
стал визитной карточкой ШАНСА, и в итоге получился уникальный «жанр,которому нет примеров и вряд ли они будут» (Сергей Рыженко. Интервью «Музыкальной газете» www.nestor.minsk.by/mg/articles/1997/44/0200.html). Позже с группой еще выступали Владимир Леви (более известный по ленинградскому ТАМБУРИНУ) и Андрей Жабин.
Из приведенного чуть выше фрагмента тогдашнего самиздата («Зеркало») вы можете сделать вывод, что Щукин и Ко работали вполне официально. А почему бы и нет? Какие могли возникнуть у цензуры претензии к Кисуне, Кузнечику или к Лошади, которая «купила четыре калоши - пару хороших и пару поплоше»? И действительно: ШАНС записывает музыкальное сопровождение к радиопередаче «КОАПП» (Комитет Охраны Авторских Прав Природы – выдающаяся научно-популярная программа для школьников), фонограммы к телевизионным передачам "АБВГДейка" и "Здоровье", пластинку для журнала "Колобок", в Белоруссии они снимаются в телефильме "Скоморохи", а в родной Москве играют по субботам в кинотеатре "Баррикады" перед детскими сеансами. Но всё это как частные лица. Коллектив не имеет официального статуса. Пробовали устроиться на работу в Росконцерт – неудачно (видимо, не сильно старались), потом некоторое время состояли при театре на Таганке – тоже недолго.
Если бы действия тогдашнего начальства подчинялись здравой политической логике, Советский Союз, наверное, существовал бы до сих пор. В том-то и беда, что людей вполне лояльных и совершенно не склонных бунтовать против правительства силой выпихивали в оппозицию. Вспомним совсем уж мрачную судьбу группы БРАВО, тоже исполнявшую детские песни. Посадили не «Свина» Панова за мат и антисоветчину, а Жанну Агузарову. По мнению подпольных комментаторов именно потому, что Жанна со своим танцевально – развлекательным репертуаром могла составить реальную конкуренцию тогдашнему шоу-бизнесу, который назывался «советская эстрада» и уже при Л.И. Брежневе был глубоко коррумпирован. Чтобы официально выступать за деньги, нужно было состоять в штате концертной организации, а для этого – в буквальном смысле наступать на горло собственной песне, то есть подгонять репертуар и сценический образ не под политическую линию (ее музыкант мог вообще не касался), а под траекторию любого таракана, которому вздумалось пробежать в голове у чиновника.
Полагаю, ситуация не так уж далека от современной, только сейчас чиновник может называться «продюсером», и ссылаться он будет не на постановление ЦК о работе с молодежью, а на какой-то столь же бессмысленный «формат».
Так или иначе, участников ПОСЛЕДНЕГО ШАНСА больше интересовала музыка и стихи, а не заполнение бюрократических бумажек и выстраивание отношений с членами худсовета. Официальная карьера у них не задалась. Зато они регулярно (и с огромным успехом) выступали на слетах КСП – Клуба Самодеятельной Песни. Так называлось объединение исполнителей и поклонников первой в России народной магнитофонной культуры – «авторской» или «бардовской» песни под акустическую гитару. Местные отделения КСП существовали при крупных вузах в порядке молодёжного досуга, а общие слеты проводились в отдаленной лесной местности и производили сильное впечатление на жителей русских деревень. См., например, описание 21-го слёта Московского КСП http://sinevafilm.ru/antares_29.html
Что было общего у ШАНСа с КСП? Наверное, акустические инструменты. Но театр вписывался в походные условия со скрипом. А в начале 80-х бардовская песня переживала не лучше времена: умер В. Высоцкий, а КСП как организация быстро хи(е)рел в объятиях комсомольских чиновников. Вот характерный отзыв в самиздате: «Конечно, прекрасна музыка Берковского, не менее - слова Ткачева, и "Последний шанс" был "самодеятелен" не более, чем, скажем, театр Спесивцева. Однако, основной "импрешн" создавали не они, а "импрешн" был таков: огромная поляна перед эстрадой, усеянная телами под одеялами. Все слегка заиндевели и остекленели. Из-под одеял тянутся конечности-носители огненной воды. И один за другим на помост вступают исполнители очень похожих друг на друга песен про "природу", от которых остается один мутный образ: дождливый вечер… КСП все больше превращается из Карнавала в Пикник… После вспоминают не то, как и о чем пели, а что и с кем пили. Где-то рядом лает электрический пес...»
(Владимир Корнилов. Поле чудес. // Зеркало № 3, июнь 1981 года)
Финальная фраза в репортаже указывает на то, что автор уже был знаком с творчеством Б. Гребенщикова. Из состава ПОСЛЕДНЕГО ШАНСА в эту сторону потянулся как раз Рыженко. Первопричина, наверное, в присущем ему свободолюбии («анархическая жилка», отмеченная журналом «Зеркало»). Тематика ШАНСА его не совсем устраивала, он начал писать собственные песни, и они получались совсем не детские (хотя в некоторых, как в вышеупомянутой «Маше», и использовался сказочный сюжет). Увы, товарищи по группе отводили Сергею почетную, но строго определенную роль. Его собственное творчество не принимали всерьез, а Самойлов – жаловался потом наш герой – тот над ним просто «издевался». Интересно: Самойлов сам когда-то играл в рок-группе РУБИНОВАЯ АТАКА. Но та новая волна, которая катилась из Ленинграда, его совсем не увлекла (как и многих московских музыкантов призыва 70-х годов). А Рыженко, наоборот, очень остро чувствовал дух времени. Ту магическую субстанцию, которую потом назовёт «искрой электричества» Саша Башлачев.
Вот отзывы в самиздате начала 80-х на ПОСЛЕДНИЙ ШАНС: «весьма мало изменил свою программу поэтому писать о них особо нечего: как всегда, все остались довольны… три года не менял программы, а это не только скучно, но и просто негигиенично». Не прекращая работать с ШАНСОМ (и совершенствоваться в игре на скрипке), Рыженко в 1981 г. пытается организовать собственную команду. И стиль определяет так: «панк-шоу-группа».
Для правильного понимания, что тогда понимали (или ощущали) под словом «панк», обратимся к авторитетному специалисту:

''Наш эквивалент панка - это освобождение своего сознания от привычной мысли, что над нами большой аппарат и нам нужно как-то себя изменять, чтобы жить.
…Панк и рок - понятия совершенно адекватные. Рок - это дух, который все привел к жизни в конце 50-х - начале 60-х. Панк - это тот дух, который все возродил опять, т.е. дал новый толчок, новый удар''. Панк - это курс ''на полный отрыв от всего легализующего аппарата, т.е. на полную независимость'' (Что такое панк и его место в нашей жизни.
(Интервью, взятое у анонимного любителя музыки панк (Б. Гребенщикова – И.С.) // Рокси, № 5, 1981 г.)
«Первый советский панк» Андрей Панов по кличке «Свинья» поначалу просто «снимал» (копировал) СЕКС ПИСТОЛЗ, только много позже и не без влияния старших товарищей в репертуаре его группы АВТОУДОВЛЕТВОРИТЕЛИ появились русские застольные хиты типа «Батька атаман». Рыженко как раз и был старшим (года на 4) и более опытным товарищем для подрастающих отечественных панков, в одной из своих многочисленных ипостасей он консультировал по музыкальной части журнал ЦК ВЛКСМ «Ровесник», который специализировался как раз на жизни молодёжи за рубежом. При этом сам наш герой, как мы помним, вырос «из неблагополучного района». То есть, он человек разносторонне образованный. Потому и сообразил, что если просто копировать поведение шпаны из английских рабочих районов, результат получится аккурат обратный желаемому— изощренное эстетство. Ноу-хау состояло в том, чтобы искать русский аналог – социальный и культурный.
«Я сегодня утром вышел погулять
И выпить пива…»
Так они и выходили на сцену – не в ирокезах с булавками, а в тренировочных штанах и майках с надписью «Спартак чемпион»…
Однако давайте по порядку. Путь на сцену был не близкий. Попробуем восстановить его шаг за шагом по источникам того времени.
Еще «в конце 80 года Сергей Рыженко увидел в ДК "Содружество" группу под названием РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ДОЖДЬ… Шорохов и К° предложили Рыженко руководство ансамблем, и он согласился. Первое ЦУ Рыженко - сменить название. Так возникло КОЛЕСО. А программа - песни самого Рыженко. И поехали!
… "Ансамбль КОЛЕСО приветствует вас!" Итак, рок-шоу. Что же это такое? Представьте себе человек 10 мельтешащих на сцене: бегают, прыгают, стоят на ушах, и все это без всякого соответствия с музыкой…»
(Владимир Добровольский (Евгений Матусов). 1: 0 в пользу Рыженко. // Ухо № 2, сентябрь 1982).
Убедившись в несостоятельности мельтешащего театра, Рыженко совсем не демократично сократил штаты до состава:
«Сергей Шорохов - бас, "Бизон". Шура Иванов - стукач (ударник) - очень любит это делать не вовремя. Леша Родионов - органист, между прочим учится в институте физкультуры»,
он разработал костюмы и развел мизансцены в строгом соответствии с концепцией русского народного панка, и ещё раз поменял вывеску – на ФУТБОЛ (обратите внимание на бытовой реализм в названиях: КИНО, ЗООПАРК, ДК, ФУТБОЛ. Где красивые имена 70-х: РУБИНОВАЯ АТАКА, МАШИНА ВРЕМЕНИ, ПОСЛЕДНИЙ ШАНС?)
Первый и единственный концерт первой московской панк-группы состоялся 23 мая 1982 года в Центральном Доме Художника, оформлен он был как запись для телевидения (надо специально объяснять, что по ТВ его не показывали?) Музыкальная клоунада ФУТБОЛА напоминала о многолетней работе Рыженко в ПОСЛЕДНЕМ ШАНСЕ: «Монолог из подворотни» он исполнял в мотоциклетном шлеме:
«Я очень люблю побить фэйса,
И это мне очень приятно,
А мне говорят, что мне все равно,
И это мне неприятно!
На!На!На!»
а ударник бил именно по шлему, используя его (и голову своего шефа) в качестве нетрадиционного инструмента. Тогдашняя сережина жена Валентина Кашпурова разносила по залу пиво и колбасу (хорошо запомнил эту статью расходов, поскольку колбасу сам покупал в соседнем гастрономе).
Вот еще один комментарий из 80-х: «Только человек, не понаслышке знающий красоту чистого звука, может издеваться над музыкой так, как Рыженко... В группе "Футбол" его голос блеял и верещал, перекрываясь разухабистым забоем инструментов (к слову, весьма тонко и сложно организованным). Окружающий его мир был неприятен и тошнотворно однообразен».
(Марина Тимашева, Александр Соколянский. Лики русского рока. Послесловие к книге: Илья Смирнов. Время Колокольчиков — жизнь и смерть русского рока. М.: ИНТО, 1994).

То, что поначалу выглядело как веселые зарисовки из жизни рабочей молодёжи – «песни на бытовой сюжет», по авторскому определению – во второй половине концерта оборачивалось триллером, причем кошмар произрастал из тех же деталей повседневного быта.

"Утром как всегда вставай - полседьмого.
Переполненный трамвай -- на три слова...
Суета у проходной – Весь день как в сказке
А потом опять к пивной. Все как всегда...»

«Как всегда-а-а-а» в финале этой песни - «Посвящение портвейну номер 33» - растягивается и переходит в соло Рыженко на очередном экзотическом инструменте под названием «казу», а по сути - в погребальный вой.

Собственные его возможности раскрылись в ФУТБОЛЕ максимально. Автор музыки и текстов, актер, режиссер, солист на нескольких инструментах и вокалист, который в «Маше» еще и ведет диалог под музыку за обоих персонажей (за современную Красную Шапочку и Серого Волка, который ей вовсе не страшен).

В июне того же 1982 года запись этой программы была произведена Олегом Андрюшиным и Григорием Листвойбом в квартире на Кутузовском проспекте.
Рыженко наметил направление стратегического прорыва для всего русского рока. К сожалению, с приходом к власти Ю.В. Андропова ситуация в нашем жанре изменилась самым неблагоприятным образом. Если раньше не одобряли и не пускали, теперь начали сажать. Не будем лишний раз пересказывать детективные истории, они подробно изложены в книге автора этих строк: Илья Смирнов. Время Колокольчиков — жизнь и смерть русского рока. М.: ИНТО, 1994. Важно то, что новые условия совсем не способствовали развитию сколько-нибудь сложных музыкальных и сценических форм, рок-группы приспосабливали программы к условиям типовой малогабаритной квартиры и подпольной студии.
ФУТБОЛ – не исключение.
Рыженко пел свои песни на квартирных концертах в акустике, один или дуэтом с отставным гитаристом группы КИНО Алексеем Рыбиным. Параллельно он устроился в МАШИНУ ВРЕМЕНИ, когда-то группу номер один на столичной независимой рок-сцене, а ныне официальный ансамбль (ВИА) Росконцерта. Там можно было держать трудовую книжку и получать зарплату, как в любом государственном учреждении. См. его глумливое интервью, опубликованное журналом «Ухо» под характерным панковским заголовком «Словесный понос».
«Я служу (выделено – И.С.) в МВ… Лидер - А.Макаревич. Профессиональное звучание с новыми скрипичными возможностями, со звукоснимателем, с педалью.
МВ хочет развиваться, работать с залом. А у меня динамические артистические способности…
Как только поступил на службу в МВ, сходил в парикмахерскую, постригся. Но продолжаю пить портвейн со старыми друзьями. С новыми пью водку. Макаревич советует пить меньше и больше думать о здоровье… За границу пока не пускают… Я продаю свое профессиональное качество МВ и получаю от этого творческое удовольствие.
Любимое дело - игра в ФУТБОЛЕ»
(Сергей Рыженко // Ухо № 2, сентябрь 1982 г.)
В героико-романтический период Рыженко сыграл очень важную и благородную роль: объединял, формировал и цементировал рок-движение, выступая то в одном, то в другом составе. Кто еще дружил одновременно с консерваторскими виртуозами и с отмороженными питерскими «зверями», с комсомольскими работниками (втайне предпочитавшими современную музыку несовременным постановлениям своего ЦК) и с диссидентами? И мог при необходимости сводить их вместе, чтобы осуществить какую-нибудь партизанскую акцию, а потом разбежаться, ищи – свищи. И еще поддерживал боевой задор своими песнями, всё менее дипломатичными. Смысл некоторых его музыкальных сатир сегодня приходится специально объяснять (например, что такое «плюшевый десант»), но другие, увы, до сих пор не потеряли болезненной актуальности («Стань как Сталин!»)

«Стань передо мной
Как лист перед роялем,
Сыграй на мне грузинский рок-н-ролл…»

И в прозе тоже иногда называл вещи своими именами.

«Стефанович - режиссер, постановщик программ для МВ. Относится к этому очень добросовестно. Говорит, что искусство эстрады - чистое искусство без заумствований. Простота, доступность, удовлетворение. Стефанович мне понравился сразу своей безыдейностью»
(Сергей Рыженко // Ухо № 2, сентябрь 1982 г.)
К сведению гг. культурологов: вот откуда растут псевдоподии нынешней попсни.

Лично я благодарен Сергею за знакомство с башкирской народной группой ДДТ. Казалось бы, где Уфа, а где Сивцев Вражек? … Не подумайте плохого, Рыженко жил хоть и в центре столицы, но не в аристократическом доме для начальства, а в панельной многоэтажке, ничем не лучше, даже хуже, чем моя на окраине. Так вот, подходя через Сивцев Вражек к его дому на улице Танеевых
http://ugolokmoskvy.ru/page11.htm
я увидел, как возле подъезда роются в земле два огородника-любителя. Один – сам Сергей, второй – его гость из Уфы по имени Юра. Ищут рыженковскую зарплату, которая благополучно нашлась в квартире. Рыженко потом участвовал в записи «московского» альбома ДДТ «Время».
В марте 1983 –го на концерте в г. Жуковском стал музыкантом группы АКВАРИУМ. Приподнимая конспиративную завесу, отметим: к организации этого «вечера отдыха» он тоже имел некоторое отношение, поскольку документы оформлялись при помощи его друга Артура Селищева, работавшего в райкоме ВЛКСМ. Но тогда уже были все основания опасаться, что за участие в левом концерте его могут выгнать из института. Поэтому Рыженко попробовал загримироваться под негра. Что видно на фотографиях:

(Сроки и цены. Отделение «Выход», 2012).

Увы, из института всё равно выгнали.

Он умудрился даже познакомить МАШИНУ ВРЕМЕНИ с АВТОУДОВЛЕТВОРИТЕЛЯМИ, пригласив своих товарищей по «службе» в Росконцерте на первый съезд советских панков. В доме, известном на Самотеке как ''Салун Калифорния'' товарищи из группы МУХОМОР объявили конкурс (крайне непристойного характера) на звание главного панка СССР, и в нем в качестве испытательного снаряда фигурировал торт. Но поскольку еды, как обычно, не хватало, торт съели до всякого испытания, и главным аттракционом стало исполнение Свиньей и его басистом Игорем Нехорошим песен Андрея Макаревича перед лицом самого Макаревича. Не удивительно, что Рыженко в составе МАШИНЫ ВРЕМЕНИ не задержался.

(Фотоотчет со съезда советских панков: http://sinevafilm.ru/saloon.html)

Вернулся на какое-то время в ПОСЛЕДНИЙ ШАНС.

А в новый исторический период, когда за неправильные песни перестал арестовывать (примерно с 1986 года), любимый ФУТБОЛ восстановить так и не удалось. Причины, наверное, и в характере руководтеля – «содержание группы и, вообще, нянчание со всеми этими музыкантами, совершенно не для меня» - и в некоторых обстоятельствах его образа жизни (которые, впрочем, были характерны и для других наших рок-звезд). Может быть, проблема даже в репертуаре: по мнению некоторых внимательных слушателей, социальная сатира не была должным образом уравновешена лирикой. С другой стороны: давайте подсчитаем, сколько лет понадобилось АКВАРИУМУ, чтобы обрести собственное лицо и уравновесить его выражения?
Так ли иначе, в последние годы истории русского рока Рыженко - «боевая единица сама в себе» (копирайт: братья Стругацкие). Он участвовал в съемках фильма «Асса». Отдельная смешная история.
Сергей Рыженко: Мне позвонил Боря Гребенщиков и сказал: «Не хочешь спеть мои песни? Я знаю, ты поешь некоторые». Я говорю: «Да, люблю, пою иногда в кругу друзей. А в чем дело?» . «Так и так, кино снимается такое». Я говорю: «А почему ты сам-то не споешь? У тебя, по-моему, тоже неплохо получается». Он говорит: «Понимаешь, в кадре их Африка поет, а если он будет петь моим голосом, то это дурдом». Причем Соловьев, как потом рассказывали, долго не понимал, в чем дело. И когда ему сказали, чтобы он представил, что вот Африка запоет голосом Кобзона, только тогда до него дошло, что это явное несовпадение. А сам говорит: «Африка никак не может это спеть, не певец Африка». Меня позвали, я спел культовые любимые песни, такие, как «Старик Козлодоев», «Мочалкин блюз», и в моем поле зрения появился новый объект - маленькая песенка, написанная специально для фильма. Дальше - больше. Мне говорят во время записи песен: «А, может, ты на скрипочке сыграешь?». Я говорю: «Легко». И с удовольствием сыграл «Мочалкин блюз», соло скрипичное. Причем, забавно, что они от меня требовали - и Боря, и Соловьев - во время записи этих песен абсолютного копирования Бориной манеры, и мне это настолько ловко удалось, как я потом убедился, что некоторые члены группы «Аквариум» говорили: «Как, разве это ты поешь?». Они были уверены, что это Боря поет. И, конечно, запутка пошла еще дальше, потому что в титрах не было написано, что это я пою эти песни. Я просто там фигурировал как «Сергей (скрипка)». То есть, персонаж, играющий на скрипке.

(Интервью Марине Тимашевой. Радиопрограмма «Поверх барьеров». «АССА 2» и Сергей Рыженко) http://www.svoboda.org/content/transcript/478783.html

На концерте памяти Башлачева в Лужниках в ноябре 1988 года – а это, собственно, финальный аккорд русского рока как самостоятельного жанра – он стал одним из главных действующих лиц: неожиданный (как водится) участник группы ЗООПАРК, автор-исполнитель собственных песен, и «скрипка, отфутболенная скрипка Рыженко, научившаяся визжать и мяукать, в этом концерте пела. Она его и начала темой баллады А. Башлачева "Ванюша"…»
(Марина Тимашева, Александр Соколянский. Лики русского рока. Послесловие к книге: Илья Смирнов. Время Колокольчиков — жизнь и смерть русского рока. М.: ИНТО, 1994).
Потом его назовут неудачником, «большой несбывшейся надеждой московского рока». Но кто здесь «удачник» - в бывшем свободном и гордом искусстве, обломки которого теперь дотягивают свой «период дожития» (копирайт: Пенсионный Фонд РФ) где-то на обочине шоу – бизнеса?
Чьи надежды сбылись в распавшейся стране? Того, кто сумел нажиться на распаде?
Сергей Рыженко продолжает, по его собственным словам, «заниматься тем, чему… во-первых, прилично научили, и под что ты, в общем-то, заточен». То есть музыкой. Мы уже говорили о том, почему среди отечественных рок-звезд «времени колокольчиков» он стоит особняком. Уточняем. Еще и потому, что наша рок-музыка – это, по большей части, электрическое сопровождение к авторской песне. Да и электричество, как выяснилось в первой половине 80-х, не обязательно. Самые талантливые наши инструменталисты – не самостоятельные действующие лица, а скорее аккомпаниаторы при поющем поэте. Трудно было не согласиться с пианистом Сергеем Курехиным, когда он говорил (наверное, не без личной обиды), что «поэт, песенник с гитарой…, в России это единственный путь, чтобы стать широко популярным… Западные рок-звезды всё же звёзды и в музыкальном плане»
(Курехин С. Беседа с А. Липницким. Цит. по: Смирнов И. Прекрасный дилетант. М.: Леан, 1999, с. 111)
Рыженко – редчайшее исключение, потому что со своей «отфутболенной скрипкой» он вошел в историю именно как рок-МУЗЫКАНТ. А теперь уже и без приставки «рок».
«Я в свое время своим друзьям рокерам говорил: «Вот когда вы будете уже не первой молодости, не первой свежести, вы, конечно, будете продолжать тянуть свою лямку, потому что больше ничего не умеете, а я в это время, наверное, буду играть на скрипке». Так и получилось, в конце концов».

(Интервью Марине Тимашевой. Радиопрограмма «Поверх барьеров». «АССА 2» и Сергей Рыженко) http://www.svoboda.org/content/transcript/478783.html

ЦВЕТОЧКИ И ЯГОДКИ К 40-ЛЕТИЮ «МОЛОДЕЖНОЙ РЕВОЛЮЦИИ» // Россия — 21. 2008. № 3, часть 2

Шуты и пророки

Мощнейшим объединяющим фактором стала рок-музыка. С точки зрения музыковедения и вообще эстетики ее роль необъяснима, получается очередная «закавыка». Но в широкой исторической перспективе все становится на свои места. На рок-концерте («сэйшене») воссоздается седая древность, когда не только автор еще не успел обособиться от исполнителя, а виды искусства (музыка, поэзия и сценическое представление) друг от друга, но и искусство как таковое трудно было отделить от религии и политики. Вот что писал профессор М.И.Рижский о ранних библейских пророках. «Профессиональные прорицатели, гадатели и колдуны-врачеватели типа шаманов… выходцы из разных социальных слоев, но, пожалуй, большей частью из низов народа. Это, а также их странное поведение во время "камлания", когда они, возбужденные дикой музыкой своих музыкальных инструментов, приходили в экстаз, сбрасывали с себя одежду, кричали, скакали, наносили себе удары и раны, вызывало к ним несколько презрительное отношение… Пророки Израиля имели обыкновение объединяться в группы и устраивать коллективные "камлания" так же, как ханаанейские пророки Ваала и других богов. При таком коллективном "камлании" возбуждение становилось настолько заразительным, что было способно подействовать на человека даже против его желания, как это произошло… со слугами Саула… а затем и самим царем» (12).
«Когда войдешь там в город, встретишь сонм пророков, сходящих с высоты, и пред ними псалтирь и тимпан, и свирель, и гусли, и они пророчествуют; И найдет на тебя дух Господень, и ты будешь пророчествовать с ними и сделаешься иным человеком» (13).
Сравните. Статья о Джиме Моррисоне:
«Правы и те, кто называет его блестящим композитором, музыкантом и исполнителем, нашедшим свою неповторимую нишу в многогранной рок-музыке XX века. Некоторые склонны приписывать ему нечто демоническое и даже называют "шаманом на сцене". Отчасти из-за его стихов, скроенных точно "лоскута" мистических фраз, которые напрочь разрушают всякое представление о классической рифме и поэтическом ладе и больше похожи на заклинания языческого колдуна. Моррисон действительно был шаманом… гипнотизировал своими притопами и прихлопами тысячные залы, вводя их в состояние исступленного транса» и заставляя «сотни добропорядочных девочек срывать с себя модные наряды и бросать к ногам кумира свои лифчики» (Максим Макарычев (14).
В молодежном движении 60-х политические организаторы уступили лидерство рок-кумирам, как царь Саул пророку Самуилу.
Все это замечательно вписывается в концепцию Ю.И.Семенова: «Тому, кто знает этнографию, невольно бросается в глаза, что современная западная музыка и танцы воспроизводят все более и более первобытные образцы этих видов искусства. Исчезает все то, что было плодом пятитысячелетнего развития цивилизованного общества» (15).
Однако профессор Ю.И.Семенов оценивает архаизацию исключительно негативно, даже сам термин кажется ему слишком мягким, он предпочел бы «одичание». «…Прямой путь ведет от цивилизации к дикости, а от последней – в животное состояние и даже хуже». Во многих случаях именно так и происходит. Но не везде и не всегда. С прямолинейным подходом трудно согласиться хотя бы потому, что искусство – не вполне самодостаточная материя. Результаты творческого труда (как и любого другого) можно оценить только с учетом общественных потребностей, которые этими результатами удовлетворяются (или не удовлетворяются). Кроме высокой эстетики, существует широкий круг «низменных» проблем, связанных с бытованием искусства, и они не менее важны.
Конечно, смешно было бы отрицать, что участники симфонического оркестра намного профессиональнее исполнителей рок-музыки, кроме тех сравнительно немногих, кто пришел в рок через консерваторию. Однако, как мы уже отмечали, рок-музыкант – не только (и не просто) музыкант.
Чтобы правильно его понять, нужно танцевать от печки – от народного быта. В ХХ веке профессиональное музицирование (а также литература, живопись и т.д.) переселилось в специальный департамент, отгороженный стенами консерваторий от толпы с ее презренными заботами. Между тем главную общественную обязанность музыканта – «играю на свадьбах и похоронах» (танцах, днях рождения и пр.) – никто не отменял. Значит, освободившуюся нишу должны были занять какие-то другие люди. Появились из американской глубинки неграмотные негры, не знавшие нот. «Ре-фольклоризация» бытовой музыкальной культуры ХХ века – это сменяющие друг друга волны самодеятельного народного творчества (разных народов). Одна из них и вынесла к вершинам популярности англоязычную рок-классику 60-х годов.
Изначально именно живая фольклорная непринужденность – самая сильная ее сторона. «Народность дала толчок первой волне рока… Рок – это энергия здесь и сейчас. Это штука, которая побуждает человека проснуться» (Борис Гребенщиков, 1982 (16).
Будучи по природе своей искусством прямого личного самовыражения, рок представлял реальную опасность для правящего класса – как источник неконтролируемого влияния на народ. Сегодня шаман с гитарой аполитично лиричен, в репертуаре сплошные лютики-цветочки, а завтра вдруг задумается о судьбе вьетнамских детишек, политых напалмом ради всемирного торжества прав человека. И взбудораженную толпу молодняка уже не остановишь.
Однако у того же М.И.Рижского отмечается: «Пророки вовсе не вели аскетическую жизнь» и «не отличались бескорыстием» (17).
Западная элита в 60-е годы прошлого столетия приняла очень непростое, неочевидное, но, в конечном итоге, правильное (с точки зрения ее классовых интересов) решение. Не давить стихию, а попытаться нейтрализовать. Предложить певцам свободы за их свободу хорошую – очень хорошую! – цену. Не торгуясь, выдать им билеты в высший класс. Из грязи в князи.
И вот уже молодежные кумиры самовыражаются бриллиантами, лимузинами и дебошами в дорогих кабаках, то есть на глазах превращаются в самую тупую, карикатурную разновидность буржуазии.

Шуты, фигляры и пророки
Сегодня носят «Фендера»,
Чтобы воспеть в тяжелом роке
Интриги скотного двора.
И каждый вечер в ресторанах
Они работают и пьют.
И ищут истину в стаканах,
И этой истиной блюют.
И льют свое больное семя
На лезвие того ножа,
Которым нас срезает время,
Когда снимает урожай (18).

Подводя неутешительный итог, отметим: за два–три десятилетия своего эфемерного (по историческим масштабам) цветения рок-культура подарила человечеству так много замечательных произведений, что деньги, потраченные на авторов (включая перстни, лимузины и штрафы в полиции), все-таки нельзя считать выброшенными впустую.

Праздник непослушания

«Молодежность» придавала движению особую силу. Оно врывалось в жизнь разных стран через быт. Подросток с подмосковной дискотеки мог совершенно не интересоваться политикой, но интересовался Джоном Ленноном хотя бы потому, что ходил на танцы. И не хотел выглядеть отсталым и немодным.
Но у медали есть обратная сторона. Весь революционный потенциал легко сводится к прическам, наклейкам и фасону штанишек.
На гребень последней волны капиталистической эмансипации оказались вознесены культурные феномены, которые формировались и распространялись по преимуществу в молодежной среде. Вот в каких конкретных исторических обстоятельствах словосочетание «молодежная культура» имело смысл. Но из разумной идеи гражданских прав для молодежи вывели так называемый «конфликт поколений». Студенческие демонстрации вдохновлялись верой в то, что их культура не какими-то отдельными особенностями, а целиком и полностью самостийна от «взрослой». Никакого положительного смысла в этой эмоциональной нелепице не было и быть не могло: культура – слишком большое и сложное здание, чтобы каждое поколение строило его заново.
В нормальных условиях молодой человек, выбирая «делать жизнь с кого», ориентируется прежде всего на уважаемого и компетентного взрослого. Паж – на рыцаря, подмастерье – на мастера, юнга – на опытного «морского волка», первокурсник – на Нобелевского лауреата. Идея о том, что у молодежи должна быть какая-то своя, опричная «контркультура», ломает механизм социализации. В соответствии с этой идеей главной, если не единственной, референтной группой в самый важный для человека момент, когда формируется его личность и определяется судьба, должно быть что? – Правильно. Компания сверстников, именуемая у нас «тусовка».
Хаотичное самовыражение и отсутствие рациональных программ (образы вместо тезисов) – закономерная и по-человечески понятная реакция на звериную (чтобы не сказать: насекомую) партийность предыдущего поколения революционеров. Бунтари из Латинского квартала не желали походить на героев романа А.Кестлера «Слепящая тьма». И, надо отдать им должное, не вызвали к жизни ничего похожего на 1937 год. Мода на ультралевый терроризм, возникшая в некоторых европейских странах на излете движения, всерьез затронула только очень не большую часть его разочарованных участников.
А какие позитивные достижения может записать себе в актив нетеррористическое большинство? Удалось ли ему перестроить общество хотя бы на время?
«Париж, пик студенческих волнений, студенческой революции. Въезжаешь в квартал, над ним огромный плакат "Этот квартал живет при коммунизме!"». Дальше автор цитируемого текста рассказывает, как полицейский предложил Д. Кон-Бендиту ключи от префектуры. «И вы знаете, что сказал Кон-Бендит: "Нет, это категорически исключено… мы не хотим брать власть в свои руки". Можете себе представить, какими глазами на него посмотрел бы Ленин?..»
«Никакой революции не было ни в Америке, ни в Париже, ни в Лондоне. Было просто хамство и безобразие… У меня на глазах в Колчестере в Англии студенты все-таки решили быть самыми смелыми и сожгли абсолютно безобидный деканат, но при этом очень неосмотрительно сожгли административный архив, где были все дела о выплате им студенческого пособия, и не получали полгода денег (а потом, надо понимать, снова получали от ненавистного государства. – И.С.). Уверяю вас, было противно. Я не хочу при этом добавлять, что все были пьяны в дымину, эти ребята» (19).
Вот чем обернулись рациональные и справедливые требования. Поджечь университет – лучшее средство борьбы с «переполненностью аудиторий».
Конечно, если подбирать отзывы враждебно настроенных людей (каковым является философ А.М.Пятигорский), можно любое общественное движение представить сколь угодно «противным» и «пьяным в дымину».
Поэтому обращаюсь к автору, который революционерам 1968 года симпатизирует. Вот некоторые характерные лозунги, приведенные в статье А.Тарасова:
«Запрещается запрещать!»,
«Будьте реалистами – требуйте невозможного!»,
«Секс – это прекрасно!»,
«Воображение у власти!»,
«Все – и немедленно!»,
«Забудь все, чему тебя учили, – начни мечтать!»,
«Реформизм – это современный мазохизм»,
«Распахните окна ваших сердец!»,
«Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!»,
«Границы – это репрессии»,
«Освобождение человека должно быть тотальным, либо его не будет совсем»,
«Нет экзаменам!»,
«Все хорошо: дважды два уже не четыре»,
«Вы устарели, профессора!»,
«Революцию не делают в галстуках»,
«Структуры для людей, а не люди для структур!»,
«Оргазм – здесь и сейчас!»,
«Университеты – студентам, заводы – рабочим, радио – журналистам, власть – всем!» (20).
Попытки реализовать эти идеалы на практике составили набор иллюстраций к старому неприличному анекдоту «А я убрал, но не прекратил».
Карнавал. Иногда веселый, иногда не очень.
Из воспоминаний Маты Хари: «На обратном пути я столкнулась с Дюймовочкой, которая пилила куда-то по саду со стеклянной банкой в руках.
– Вот, лечусь, – без тени смущения пояснила она, указывая на емкость, полную какой-то темной жидкости. – Триппер… – хмыкнула и продолжила свой путь в темноту.
Утром я обнаружила ее на кухне на груде одеял – два спящих мэна по бокам служили достойным обрамлением картины».
Помните: «секс – это прекрасно»?
Еще многозначительный эпизод из той же книги. Героев заставляли идти спать в 10 вечера. Потому что родителям рано на работу. Они, видите ли, «работают». «Эти люди молились порядку и телевизору, ложились спать с курами и всерьез считали, что пределом человеческих мечтаний может служить набор из зарплаты, машины, квартиры и дачи…» (21).
Такое отношение к людям, которые работают (и содержат «мечтателей»), резко отличает «новых левых» призыва 1968 года от «старых», веривших, что «владыкой мира будет труд». Это очень важная особенность Молодежной революции. Она, как та сказочная избушка, повернута к досугу передом, к труду задом.
Крестьяне требовали земли, чтобы ее обрабатывать. Феминистки добивались права на труд наравне с мужчинами. Даже стихийные бунты луддитов вдохновлялись не просто инстинктом разрушения – поломать машины! – но уверенностью в том, что именно машины обесценили труд ремесленников и, если их поломать, можно будет зарабатывать на жизнь ремеслом, как отцы и деды.
А что происходит в 60-е годы? «Сельскохозяйственные коммуны», которые «дети цветов» периодически учреждали в разных странах, конечно, никакое не сельское хозяйство, а растянутый во времени пикник. «У нас нет организованного труда. Вместо него – нечто вроде "делай, что хочешь". Мы никакие не фермеры. В основном художники, музыканты и иже с ними. Я не знаю точно, кто мы такие» (22). В принципе, экономика нашим революционерам неинтересна. Ведь труд объединяет поколения, а «тусовка» сверстников ориентирована прежде всего на совместный досуг. «Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!» И не обязательно промышленного. В экзамен по сопромату ведь тоже особенно не влюбишься. «Университет для студентов» – это университет, в котором не учатся.

Куда приехал «easy rider»?

Как известно, мятеж не может кончиться удачей, а карнавал тем более. Карнавал упирается в будни.
Ненавистные корпорации извлекли из него немалую выгоду. Развернулась коммерческая эксплуатация молодежных субкультур. Копеечная маечка за счет модненькой завитушки, вовремя на ней проштампованной, продавалась в несколько раз дороже. При этом из субкультур начисто вымывается то единственное, что было в них ценного: живая фольклорная непринужденность. Весь революционный потенциал уместился в отдел универсального магазина. Лидеры популярнейших рок-групп стали мультимиллионерами, а их пастве предоставили «свободно выражать себя» через кабинеты телевизионных администраторов и боссов шоу-бизнеса. Хозяева кабинетов – не очень юные и очень богатые – успешно удовлетворяют запросы масс, которые сами же создают.
Нельзя не снять шляпу перед этими господами. Представляю себе, какие душевные муки испытывали в свое время банкиры и чиновники, принимая решение о допуске какого-нибудь пособника коммунистов и разрушителя устоев – Джона Леннона, например, – на высший уровень социальной пирамиды. Чтобы подняться на этот уровень, адвокату или политику из хорошей семьи нужно 10 лет прилежно учиться и еще лет строить жизнь по строгим карьерным правилам, не позволяя себе даже лишней любовницы. А этим-то волосатым – за что?! За то, что помогли Вьетконгу захватить Южный Вьетнам? Ведь таким антипатриотическим элементам место не во дворце за сто миллионов, а в тюремной камере или в палате для умалишенных. Но элита наступила на горло собственной песне, проглотила бесчисленные оскорбления, которыми ее осыпали с баррикад и фестивальных площадок, и раскрыла Молодежной революции братские объятия.
А разрушительный ее потенциал направила на Восток – против своих геополитических противников, которые оказались косными и недальновидными. Советские чиновники до самого конца боролись с «барбароссой рок-н-ролла» (23). С «вызывающими» прическами, несоветскими эстрадными ритмами и аполитичными фасонами штанишек. Но это была уже совсем другая история. Наша, советская. А на Западе в 80-е многим казалось, что бунтари 1968 года потерпели полное поражение. «Волосатые» хиппи напрочь вышли из моды, их сменяли «цивильные» яппи, рок-н-ролльные ритмы консервировала дискотека, а самые стойкие борцы за «тотальное освобождение», отчаявшись, подались в терроризм, чем окончательно дискредитировали все, за что боролись.
Прошло еще 20 лет. И, как справедливо отмечает Мата Хари, «куда ни глянь, наткнешься на последствия 60-х…». Причем не только в Лондоне и Париже, но и в Москве Златоглавой.
Вам не нравится эксгибиционизм по любому поводу, будь то постановка Шекспира или состояние окружающей среды? «Перфомансы Ливинг-театра, родившиеся на волне событий 68-го года, требовали рая сегодня и видели этот рай в радостном хаотическом общении голых тел, вплоть до спаривания» (24). Тупая матерщина – сегодня она не только легализована, но еще и оплачивается за казенный счет. Что ж, отсылайте благодарности в 60-е годы. Что там скандировала «многотысячная толпа» в ответ на призыв со сцены рок-фестиваля в Вудстоке? (25) Какое такое доброе слово? Еще одна тогдашняя святыня – «расширяющие сознание вещества». Производство наркотической отравы выросло за 40 лет из кустарной лавочки в мощнейшую индустрию, на нее работают многие миллионы рабов. Сознание их «расширено» до полного исчезновения.
Психиатрическая больница. В 60-е – символ и цитадель «репрессивного общества». Но «карательная психиатрия» больше не в моде, в полном соответствии с Кеном Кизи («Пролетая над гнездом кукушки») больных освободили из «застенков», после чего многие просто погибли, но это не важно. Главное: психиатрическая помощь теперь дело добровольное, «сумасшедший – это звучит гордо» (26), а если кто бродит по двору с топором, так что же – когда убьет, тогда и звоните.
Навязчивая реклама уголовной субкультуры. Откуда тянется мотив «Шансона»? Нет, не от Вальтера Скотта. Роб Рой и его русский товарищ Дубровский не бандиты, а повстанцы. «Старые левые» хорошо понимали, в чем разница. А вот герой культового фильма Ж.Л.Годара «На последнем дыхании». «…Это на первый взгляд он просто гангстер; на самом же деле Мишель – наглядное воплощение философии Сартра. А в сознании французского подростка из культурной семьи, смотревшего "На последнем дыхании" взахлеб и по несколько раз, намертво закрепился образ абсолютного бунтаря, единственного, живущего настоящей жизнью в сером мире серых людей-марионеток, которые не живут, а играют предписанные им роли. Пройдет восемь лет – и эти повзрослевшие подростки не захотят больше играть в игру под условным названием "жизнь" по правилам, навязанным им "нормальным миром" взрослых, – и, вслед за Мишелем, устроят массовое выламывание из псевдореальности в экзистенцию… Бунтаря, революционера надо воспитывать. В том числе и посредством кино» (27).
Следите за руками маэстро. Как изящно подменяются карты. Революционер = гангстер, а народ – «серые марионетки». Вспомним, что говорилось чуть выше о презрении к труду и к людям, которые работают. Характерная черта как раз уголовной «экзистенции». Неудивительно, что люди с таким мировоззрением не находили общего языка с традиционными левыми, обвиняли их в «буржуазности», «мещанстве» и пр., а в конечном итоге весьма способствовали «глубокой управляемой мутации левых движений, отрыву этих движений от классической социальной базы» (28).
40 лет назад молодежи не нравилось образование, подавляющее личность. «Нет экзаменам», «забудь все, чему учили», «дважды два не четыре». Помните лозунги Парижской весны? Распишитесь в получении. «Свободная школа», в которой детей простонародья ничему не учат, чтобы ненароком не ущемить их личность. Прямо по завету рок-классиков: «Teacher, leave them kids alone» – «Учитель, оставь в покое детей» (29).
Уже ведь и «личность» младенца нельзя «подавлять», авторитарно навязывая ему время кормления или обратного процесса. Пусть ходит до 7 лет в памперсах. Но свободным человеком (хотя лично я не уверен, что человек в памперсах очень свободен).
Вот еще картинки Парижской весны. «Студентов бесило, что им навязывают явно ненужные предметы, явно устаревшие методики и явно выживших из ума (от старости) профессоров. Но в то же время в высшей школе оказались табуированы многие важнейшие проблемы современности – начиная от равноправия полов и кончая войной во Вьетнаме». Альтернатива – «"параллельные курсы", на которых в пику официальным профессорам с их официальной "наукой" читали курсы лекций приглашенные студентами выдающиеся специалисты из неуниверситетской (и даже неакадемической) среды, а иногда – и сами студенты, хорошо знавшие предмет (многие из этих студентов вскоре прославились как философы, социологи и т.п.)» (30). Узнаете? Слово «наука» в уничижительных кавычках. «Выдающиеся специалисты из неакадемической среды» (Резун-«Суворов», например, или «народные целители» с сушеными лопухами от всех болезней). Болтовня вместо реального знания – это аккурат то самое, что у нас при Б.Н.Ельцине назовут «гуманитаризацией образования».
Сегодня «в США ежегодно выпускаются около 7 с половиной тысяч радио-тележурналистов, тогда как на работу по профессии устраиваются только 700. Зато учиться было интересно и весело. А вот врачей и инженеров в некоторых областях у нас не хватает, и мы приглашаем компетентных и квалифицированных специалистов из-за границы» (31).